В чернилах корпоративного ледяного офиса и шуме посольства бьются жизни, за которыми никто не наблюдал. Каждый звук — крик, скрежет стульев, мелодичный бой часов — стал уликой в тайной истории Алиби для бультерьера. Здесь каждый сомневается в собственной правде, и даже льется кровь не спасает от невероятных загадок и коварного хитрого злодея....
Те, кто носит очки, знают, насколько их бывает трудно найти, поскольку ищешь их, само собой, без очков. Прошло несколько минут, прежде чем консьержка нашарила свою пропажу.
Нацепив очки на нос, она облегченно вздохнула, выглянула в окошечко и громко ойкнула, увидев распростертое на полу подъезда окровавленное тело Сарыча.
Потянувшись к телефонному аппарату, который, к счастью, уцелел, она пробормотала:
— Вот ведь говорили — спокойная работа, хорошая прибавка к пенсии… Завтра же уволюсь и в жизни больше не пойду консьержкой работать! Это я не вам! — ответила она в трубку.
Выйдя на улицу, Иван огляделся по сторонам и подтолкнул Окуня к своей машине. Черный «ягуар» Ивана был припаркован в двух шагах от подъезда.
— Садись за руль! — приказал Иван.
— Я… я не смогу! — отозвался Окунь, показав свои трясущиеся руки.
— Мозгляк! — выдохнул Иван и сплюнул сквозь зубы. — Ладно, сам поведу!
Он втолкнул Окуня на пассажирское сиденье, сам сел за руль и отъехал от тротуара.
— Пристегнись! — приказал он Василию, скосив на него глаза.
— За… зачем? — проблеял тот.
— На всякий случай! Затем, чтобы ты случайно не выпал! — проскрипел Иван. — Затем, что я так приказал! Понятно?
— Понятно… — Окунь схватился за ремень, судорожно, с третьей попытки застегнул замок.
— И ты тоже пристегнись! — раздался вдруг за спиной Ивана резкий, неприятно высокий, словно скрип железа по стеклу, голос.
— Что за… — начал Иван, но за спиной у него резко, злобно проскрежетало:
— Сидеть! Одно лишнее движение — и я тебе почки отстрелю! И еще кое-что!
— Кондратий… — выдохнул Иван, глядя в зеркало заднего вида.
— Он самый. — На заднем сиденье сел, распрямившись как пружина, худой человек лет сорока с загорелой лысой головой и глубоко посаженными серыми глазами. — Неужели, Ваня, ты думал, что мы с тобой сегодня не встретимся?
Он приподнял руку, в которой был зажат небольшой черный пистолет, ствол которого был направлен в спину Ивана.
— Чего тебе надо? — Иван лихорадочно искал выход, но не находил его.
— Пока мне надо, чтобы ты пристегнулся. Как ты сам только что сказал — на всякий случай! Чтобы ты случайно не выпал… на крутом повороте! И вот еще: когда будешь пристегиваться, не делай лишних движений, а то я тебя неправильно пойму!
Иван медленно, осторожными движениями пристегнул ремень и проскрипел, глядя в зеркало:
— Что теперь? Ты сильно не зарывайся, этот козел… — он кивнул в сторону Окуня, — тебя тоже обошел.
