В чернилах корпоративного ледяного офиса и шуме посольства бьются жизни, за которыми никто не наблюдал. Каждый звук — крик, скрежет стульев, мелодичный бой часов — стал уликой в тайной истории Алиби для бультерьера. Здесь каждый сомневается в собственной правде, и даже льется кровь не спасает от невероятных загадок и коварного хитрого злодея....
— Что вы! Даже тот ужасный мужчина, который приходил к нам вместе с дамой в леопардовой шубке…
— Что же он сделал? — заинтересовался Леня.
— Наш музей произвел на него такое сильное впечатление, что он пришел к нам во второй раз!
— Сегодня? — оживился Леня.
— Утром. Я было сперва решила, что он опять будет встречаться с той же леопардовой дамой, и даже хотела сделать ему предупреждение, что тут литературный музей, а не дом свиданий, но он был один. Пробыл, правда, недолго.
«Еще бы он с дамой, когда ее давно прикончили», — подумал Леня, рассеянно попрощался с экскурсоводшей и ушел.
Всю дорогу домой он думал, для чего приходил в музей снова тот мужчина и вообще кто он такой. И не он ли убил жену Окуня? Или все же ее прикончил любовник, а сам пустился в бега? Хотя если бы он ее убил, то сделал бы это раньше, в офисе, и тот рыжий тоже мог успеть раньше. А вот муж… Допустим, Маргарита взяла что-то из офиса, потом в музее Панаева передала это рыжему. Но муж-то ведь мог не знать, что у нее этого нет, стал требовать, пытать… Или не муж, а кто-то другой.
Леня решил, что настала пора познакомиться поближе с Василием Романовичем Окунем. Но для этой цели ему непременно нужен был Анатолий Зевако.
В ту ночь Сергей пришел в себя от холода.
Холод был резкий, обжигающий, мучительный.
Сергей замотал головой, вскрикнул, попытался понять, где он находится.
Он был в машине, но эта машина не ехала по улице, не стояла в гараже или на обочине дороги, а медленно плыла.
Вода наполняла машину больше чем наполовину и быстро прибывала. Черная, ледяная вода.
Это от ее обжигающе холодного прикосновения Сергей пришел в себя.
Он разом вспомнил все.
Вспомнил встречу с Маргаритой в офисе, вспомнил звонок Ивана, вспомнил пустой сейф. Вспомнил поездку с Василием и то, как компаньон подсел в его машину и прижал к лицу платок с хлороформом… Дальше была темнота.
Вот, значит, как.
Его пронзила обида, возмущение… так поступить с компаньоном, можно даже сказать, с другом… впрочем, хорош друг… что он сам вытворял за спиной Василия с его женой…
Ледяная вода подступила к горлу, поднялась выше…
Некогда предаваться самокопанию! Некогда лелеять свои обиды! Спастись, спастись любой ценой!
Он схватился за ручку, попытался открыть ее под водой, но рука соскользнула, а при второй попытке ручка отломалась.
