В чернилах корпоративного ледяного офиса и шуме посольства бьются жизни, за которыми никто не наблюдал. Каждый звук — крик, скрежет стульев, мелодичный бой часов — стал уликой в тайной истории Алиби для бультерьера. Здесь каждый сомневается в собственной правде, и даже льется кровь не спасает от невероятных загадок и коварного хитрого злодея....
— Много ты понимаешь! «Ибо сказано, ибо сказано…» Вот я, к примеру, врачом когда-то был, не собачьим — человеческим. Хорошим, между прочим, врачом… — Он вздохнул, почесал своего пса за ухом. — И жену свою будущую прямо в кабинете у себя нашел. Пришла она с переломом. Мужчина ей руку сломал. Муж, можно сказать. Без штампа, правда, в паспорте. Я уж как ее жалел! Да и то… волосики светлые, глазки голубые, прямо ангел с открытки! Вот, думаю, какие скоты мужчины попадаются! Слово за слово, не успел у нее перелом зажить, как мы уж поженились.
"Только месяца не прошло — стали к ней мужики захаживать. И все, главное, без меня. Если я что скажу — она глазками захлопает: как ты, Витя, можешь? Как тебе, Витя, такое в голову пришло? Это же, говорит, одноклассник мой! А это — вообще брат троюродный! А это — тетки моей племянник! И все как-то больше среди одноклассников и теткиных племянников милиционеры попадались.
— Это нехорошо! — пробасил «поп», но тут же замолчал под яростным взглядом Песьего Лекаря.
— И то она отпираться пыталась! — продолжил тот. — Только какое уж там, если все прямо на глазах! Я ослеп, озверел, полез драться, только этот, милиционер ее, крепче оказался, отколошматил меня и еще задержание оформил, как бы за хулиганство. И так и повелось — чуть что, приходит с дружками, меня в отделение уволакивает, а сами с ангелом моим развлекаются…
Он немного помолчал. Одноглазый пес поднял голову и тихонько зарычал — видимо, требовал продолжения.
— В общем, до того они меня довели, — с тяжелым вздохом продолжил Песий Лекарь, — до того довели, что запил я по-черному… дня не проходило, чтобы не напивался… А потом взбрело мне в голову убить свою жену, ангела своего бесстыжего…
— Это нехорошо, — вклинился «поп». — Ибо сказано: не убий…
Но он тут же замолчал под тяжелыми взглядами окружающих.
