В чернилах корпоративного ледяного офиса и шуме посольства бьются жизни, за которыми никто не наблюдал. Каждый звук — крик, скрежет стульев, мелодичный бой часов — стал уликой в тайной истории Алиби для бультерьера. Здесь каждый сомневается в собственной правде, и даже льется кровь не спасает от невероятных загадок и коварного хитрого злодея....
Он действительно только начинал свою профессиональную карьеру и не имел опыта ни в раскрытии запутанных преступлений, ни в работе со свидетелями, особенно если этот свидетель — симпатичная, очень расстроенная девушка.
Однако кроме него и рыдающей секретарши в офисе находилась только черепаха. Черепаха смотрела на него сочувственно, но ничего конкретного посоветовать не могла. Так что приходилось полагаться исключительно на собственные силы.
Лейтенант применил домашнюю заготовку: он достал из кармана чисто отглаженный клетчатый платок и промокнул заплаканное Людочкино лицо.
Тогда лейтенант Снегирев понял, что не справляется с ситуацией, и позорно ретировался.
Как ни странно, с его уходом Людочка довольно быстро затихла.
Одно дело — плакать, когда тебя утешает симпатичный молодой человек, и совсем другое дело — плакать без свидетелей. Точнее, когда единственный свидетель — огромная и совершенно равнодушная черепаха, от которой бесполезно добиваться сочувствия.
Людочка вытерла глаза, взглянула на себя в зеркало и пришла в ужас.
Макияж был безнадежно испорчен.
А что, если сейчас появится клиент или, не дай Бог, шеф Василий Романович?
И правду говорят — помянешь черта, а он уже тут как тут. Не успела Людочка подумать про шефа, как дверь распахнулась и на пороге появился Василий Романович Окунь.
Людочка не видела его несколько дней и невольно отметила, как он изменился. Раньше шеф был бодрым и бойким мужчиной с намечающимся брюшком и хорошо видной лысиной на затылке.
"Только Людочка собралась нести в кабинет дымящуюся чашку, как дверь офиса открылась и на пороге появился мускулистый парень с цепкими глазами. Людочка хотела спросить, по какому он делу, но парень так сверкнул на нее глазами, что слова застряли в гортани у запуганной секретарши.
