Автор
Вспышка огня и ненасытные руки – последнее, что вижу перед тем, как провалиться в черноту. Это может быть смерть, погружение под машину или поезд. Пустота бесконечна, без времени или границ. Я из покоя не выхожу, но просыпаюсь в тишине, окружённой холодом и тьмой, где каждый шорох заставляет сердце стучать быстрее....
Демон все равно надел их на меня. И ему плевать, что они ранят мою кожу. Ему вообще, все равно на меня.
Я настолько зла, что даже ответа Алихану не нахожу. Все что я чувствую сейчас – жгучую ненависть к этому самодовольному воину, который возомнил себя моим хозяином, и к которому я обязана явиться сама уже сегодня вечером.
Глава 11
Вылетаю из этого проклятого шатра и иду к рабам в сопровождении Парса. Точно верный пес, он доводит меня прямо к месту назначения, больно впиваясь в руку.
– Пусти, хватит уже держать меня, у меня и так кандалы!
– В прошлый раз тебя это не остановило.
– Так может и в этот раз не остановит? Помоги мне сбежать, Парс!"
"Я шепчу ему это максимально тихо, но как только помощник улавливает мой посыл, его глаза тут же страхом наполняются, словно я ему что-то запретное предложила.
– Отойди от меня, проклятая ведьма! Я еще дорожу своей головой на плечах. А ты, видимо, последних мозгов уже лишилась, раз не вынесла ничего из полученного урока.
– Урока? Того, после которого у меня живого места на спине не осталось?
– Да.
– Да вы тут все с ума посходили!
Отхожу от Парса подальше видя, что на помощь мне он точно не настроен. Он скорее руку себе отгрызет, чем рабыне поможет, верный жалкий пес.
Когда возвращаюсь к остальным рабам, никто даже голову не ведет. Все только отворачиваются от меня, словно я стала какой-то заразной. Я не вижу у них ничего кроме презрения к себе, а еще…зависти, причины которой мне так и не удается понять.
Совсем скоро свита продолжает путь, и я вынужденно снова начинаю идти вместе со всеми. Утром я хорошо поела впервые за долгие дни, поэтому сейчас ощущаю прилив сил, однако ноги и спина все также продолжают жечь, хотя уже и меньше. Благо, я теперь не босая, и обмотанные тряпками стопы уже не так сильно болят при каждом моем шаге.
Мы держим путь до самого вечера, и я обессилено заваливаюсь на землю, наконец, видя загоревшиеся костры вдали.
Я не знаю, зачем он тогда подобрал меня, умирающую от боли и лихорадки, зачем приказал вылечить мои раны. Однако в том, что Алихан это сделал точно не по доброте душевной, даже не сомневаюсь. У него нет души. Он не умеет чувствовать.
Как только вижу Парса, быстро отползаю подальше от всех рабов, практически скрываясь за кустами.
