В темных улочках старого города кружился немногословный мужчина в несколько старомодной одежде. Его походка была манерной, как в старых пьесах, и вот уже шестидесяти пяти лет он, обычно избегавший алкоголя из страха за алкогольную зависимость, снова отправился в театральный буфет для традиционного разбавления эмоций. В этот вечер его стакан был заполнен золотистым шампанским, напоминающим древние коктейли знаменитого содержаника....
– И этого… несовершеннолетнего прихватите… он вам еще пригодится, способный мальчик!
Коля, переглядываясь с «полицейскими» и неприязненно глядя на гравера, торопливо оделся.
Через несколько минут дверь за «сотрудниками отдела нравов» и «несовершеннолетним потерпевшим» закрылась.
Маркиз выждал еще минуту и проговорил, строго глядя на Антона Антоновича:
– Итак, гражданин Верстовский, только от вас зависит – пойдете вы на зону в составе опаснейшей преступной группировки или облегчите свою участь!
– Чем я могу ее облегчить? – простонал гравер, который все с тем же потерянным и несчастным видом стоял посреди прихожей.
– Добровольным сотрудничеством со следствием.
– Я готов… добровольно… только я ничего не знаю… клянусь вам, совершенно ничего!
– Позвольте это решать следствию! – прервал его Маркиз. – И для начала, Антон Антонович… приведите себя в порядок! Ведь вы – интеллигентный человек!
– Да… боже мой! – гравер взглянул на себя в зеркало и всплеснул руками, отчего халат снова распахнулся.
Через несколько минут Антон Антонович снова появился, но уже вполне прилично одетый. Правда, от прежнего вальяжного господина осталась одна тень – пережитый стресс и беспокойство за свою судьбу сделали свое дело.
– Я готов… добровольно… – снова залепетал он, просительно заглядывая в глаза Маркизу. – Простите… но ведь это вы только что приходили ко мне… от Риммы Борисовны… и пластинку принесли… великого Карузо…
– Работа под прикрытием! – проговорил Маркиз со значением.
– Спасибо… – проблеял запуганный гравер. – Так чем же я могу помочь следствию?
– Вы можете… точнее, вы должны, вы просто обязаны рассказать все, что знаете о Прохоре Петровиче Синеусове. Особенно – ваши с ним последние контакты.
– Я же чувствовал, что он жулик! – выдохнул гравер.
– Что навело вас на такую мысль? – осведомился Леня, доставая из кармана блокнот, как будто он собрался записывать показания своего собеседника.
– Все его поведение… впрочем, если позволите, я начну с самого начала. Так мне будет проще.
– Позволяю, – милостиво согласился Маркиз.
– Он пришел ко мне недели две назад. Сказал, что хочет сделать заказ.
