В темных улочках старого города кружился немногословный мужчина в несколько старомодной одежде. Его походка была манерной, как в старых пьесах, и вот уже шестидесяти пяти лет он, обычно избегавший алкоголя из страха за алкогольную зависимость, снова отправился в театральный буфет для традиционного разбавления эмоций. В этот вечер его стакан был заполнен золотистым шампанским, напоминающим древние коктейли знаменитого содержаника....
Маркиз уловил эти колебания и проговорил с интонациями опытного искусителя:
– Если бы вы помогли мне отыскать ту женщину, я замолвил бы за вас словечко перед нашим режиссером…
– Дело в том, – Алла понизила голос и склонилась к Маркизу. – Дело в том, что она, та женщина… она кое-что здесь потеряла.
– Потеряла? – оживился Леня. – Что именно? Терпение? Лицо? Веру в людей?
– Она потеряла сережку! – выдохнула официантка."
"В это время в проеме двери, ведущей в ресторанную кухню, показалась представительная фигура метрдотеля.
– Одну минутку! – прошептала девушка Маркизу и торопливо направилась к метрдотелю.
– Ты почему, Земляникина, возле шестого стола застряла? – прошептал тот одними губами, сохраняя при этом приветливое и гостеприимное выражение лица. – Тебя за четвертым столом уже полчаса дожидаются, а ты с мужчиной лясы точишь!
– Я не лясы, – огрызнулась официантка. – Я ему рекомендации даю по поводу наших фирменных блюд! Посетитель у нас первый раз, и не в курсе, чем баклажаны верченые отличаются от баклажанов печеных.
– Ну смотри у меня, Земляникина! – прошипел Павел Васильевич. – Ты лично отвечаешь, чтобы он десерт заказал и наливку! Иначе срежу тебе премию под корень!
– Постараюсь, Пал Васильич! – Алла захлопала ресницами и вернулась к Маркизу.
– Начальство ругается? – проговорил тот с пониманием.
– Зверь! – призналась девушка.
– Поставь мне в счет все, что он хочет, только расскажи про ту сережку.
И Алла Земляникина поведала Лене, что, когда все участники скандала покинули ресторан, она нашла на полу возле шестого столика, того самого, за которым сейчас сидел Маркиз, красивую золотую сережку с кроваво-красным камушком.
– Я ее в карман сунула, хотела начальству отдать, да потом закрутилась и забыла…
– Так, может, это вовсе не та женщина потеряла, которая скандалила? Может, это вторая, которая за столиком с мужчиной сидела?
– Да что вы! – изумилась Алла глубине Лениного невежества.
Леня вынужден был признать, что серьги с кровавыми рубинами гораздо скорее могут принадлежать скандальной брюнетке, чем слезливой романтической блондинке.
– А самое главное, она мне потом позвонила!
– Кто позвонила? – переспросил Маркиз, даже утратив от удивления врожденную грамотность.
