All Flesh is Grass — читать онлайн бесплатно полностью

В Милвилле иные семьи живут впроголодь  — не то чтобы умирают с голоду, но вечно недоедают, и едят не добротную, вкусную и полезную пищу, а так, что придется. Три такие семьи я мог назвать с ходу, не задумываясь.

— Брэд,  — сказала Нэнси,  — тебе, видно, не по душе эта моя затея.

“I don't mind,” I said. “I have no right to mind. But when you write it, please, write it as one of us, not as someone who stands off and is a bit amused. Have a bit of sympathy. Try to feel a little like these people you write about. That shouldn't be too hard; you've lived here long enough.”

She laughed, but it was not one of her merry laughs."

"— Да нет, я не против. Какое у меня право говорить что-то против. Только уж, пожалуйста, пиши так, как будто ты тоже наша, здешняя, а не гостья  — поглядываешь со стороны и посмеиваешься. Постарайся нам хоть немного посочувствовать. Попробуй влезть в шкуру тех, про кого пишешь. Это будет не так уж трудно, все-таки ты столько лет жила в Милвилле.

Нэнси засмеялась, но на этот раз ее смех прозвучал невесело.

“I have a terrible feeling that I may never write it. I'll start it and I'll write away at it, but I'll keep going back and changing it, because the people I am writing of will change, or I'll see them differently as time goes on, and I'll never get it written. So you see, there's no need to worry.”

More than likely she was right, I thought. You had to have a hunger, a different kind of hunger, to finish up a book. And I rather doubted that she was as hungry as she thought.

— Я очень боюсь, что у меня просто ничего не выйдет. Начну, изведу гору бумаги, но все время надо будет возвращаться к началу, и менять, и переделывать, потому что меняются люди, про которых пишешь, или начинаешь смотреть на них другими глазами и понимать по-другому... и до конца я дописать не сумею. Так что можешь не беспокоиться.

Вероятно, она права, подумал я. Чтобы написать книгу, чтобы довести ее до конца, тоже нужно ощущать голод, пустоту внутри, только это совсем другой голод. А Нэнси вряд ли так голодна, как ей кажется.

“I hope you do,” I said. “I mean I hope you get it written. And I know it will be good. It can't help but be.”

I was trying to make up for my nastiness and I think that she knew I was. But she let it pass.

It had been childish and provincial, I told myself, to have acted as I had. What difference did it make? What possible difference could it make for me, who had stood on the street that very afternoon and felt a hatred for the geographic concept that was called the town of Millville?

— Надеюсь,  — сказал я.  — То есть, надеюсь, что ты напишешь свою книгу. И это будет хорошая книга, я уж знаю. Иначе просто быть не может.

Я старался как-то искупить недавнюю резкость, и Нэнси, видно, это поняла. Но ничего не сказала.

Экая глупость, ребячество, корил я себя. Разобиделся, распетушился, как заправский провинциал. А не все ли равное Не все ли мне равно, что она там напишет, когда я и сам только сегодня стоял посреди улицы и чуть зубами не скрипел от ненависти к этому убогому городишке, к жалкому географическому ничтожеству под названием Милвилл.

This was Nancy Sherwood. This was the girl with whom I had walked hand in hand when the world had been much younger. This was the girl I had thought of this very afternoon as I'd walked along the river, fleeing from myself. What was wrong, I asked myself.

And: “Brad, what is wrong?” she asked.

А рядом сидит Нэнси Шервуд.