В мире, где дикие природные силы властвуют над людьми, Ольга чувствует себя как живой инструмент в руках божественных мук. Падение омывает ее, словно камни падающей реки, и каждая секунда уносит последнюю каплю воздуха из легких. Вспышка света, сопровождаемая грохотом вырывающихся из земли стволов деревьев, дает ей возможность вздохнуть перед жуткой судорогой, которая охватывает ее тело, как будто кто-то раскалывается на части сам по себе....
Вероятно, он принадлежал пфальцграфине Вэлэри фон Бригахбург, матери сидящей перед ним женщины.
Граф вздохнул — настал час рассказать о нём Стэнли. Но прежде, он должен понять, что у него в руках.
— Леди Леова, буду весьма вам благодарен, если вы скажете, что это, — зажал предмет в руке, покачивая им, — и что означают ваши слова о нашей скорой кончине, — на его горле перекатился кадык, и опасно сузились глаза.
То, с какой лёгкостью его сиятельство назвал Ольгу новым именем, вызвало недоумение. Произнесённое вместе с аристократическим титулом оно обязывало его владелицу вести себя соответственно.
Она смахнула выступившие слёзы:
— Позвольте, — протянула руку. — Я покажу вам кое-что.
Унимая дрожь пальцев, игнорируя поднявшихся со своих мест и подступивших вплотную к ней притихших мужчин, включила телефон.
От громкого отрывистого звука включения, отец и сын как по команде отпрянули от женщины, уставившись на её руки.
— Это мобильный телефон, — объяснила она, с опаской проверяя уровень заряда аккумулятора — двадцать два процента.
— Дагерротип*? — удивился Стэнли.
*** Дагерротип — название первых, очень несовершенных фотографий. Способ фотографирования на металлической пластинке, покрытой слоем йодистого серебра, применявшийся до пятидесятых годов девятнадцатого века.
— Секундочку… — не поняла Ольга, о чём он спросил.
Обратила внимание на высветившееся на экране время.
Было и прошло, — успокоила себя женщина, касаясь пальцем иконки «Галерея».
Показывала фотографии, комментируя свои действия и поясняя отснятые виды: высотные дома, улицы и проспекты, машины и автобусы. Мужчин, женщин, детей в одеждах двадцать первого века…
Сожалела, что нет времени сесть, успокоиться и обо всём рассказать обстоятельно, не спеша.
— Антон, — задержалась на его фотографии, любуясь мужчиной. — Наш потомок. Красивый, правда? Поскольку Шэйла так и не узнала, от кого родила дочь, он считается потомком Барта Спарроу.
— Как не узнала от кого дочь? — глухо спросил Мартин, всматриваясь в снимок молодого зеленоглазого мужчины.
— Вы ей уже сказали? — задала Ольга встречный вопрос. Ответила на озадаченное молчание мужчины: — Так и не узнает.
