В мире, где дикие природные силы властвуют над людьми, Ольга чувствует себя как живой инструмент в руках божественных мук. Падение омывает ее, словно камни падающей реки, и каждая секунда уносит последнюю каплю воздуха из легких. Вспышка света, сопровождаемая грохотом вырывающихся из земли стволов деревьев, дает ей возможность вздохнуть перед жуткой судорогой, которая охватывает ее тело, как будто кто-то раскалывается на части сам по себе....
Край полки впился в спину под лопатками.
Мартин наступал.
— Вы хотели вернуться? — вдруг спросил он.
Ольга молчала.
— Утихомирьтесь, наконец! — повысил он голос и она вздрогнула. — Рисуйте, вышивайте, читайте. В конце концов, сидите и ничего не делайте. Ничего!
— Тогда зачем я здесь? — воинственно смотрела в его глаза.
Пусть только попробует замахнуться! — нащупывала за своей спиной верхний обрез толстого книжного блока, попавшегося под руку.
— Всё должно идти своим чередом, — вторил мужчина.
— Вмешиваться? Вы желаете, чтобы я самоустранилась?!
— Собственно этого я и хочу!
— Чтобы я потом рыдала над могилами последних потомков Бригахбургов и кляла себя за бездействие? Как мне потом с этим жить? Вы — бездушный, чёрствый!.. — захлебнулась воздухом от возмущения, в последний миг прикусив язык.
Его сиятельство набычился. Сузив потемневшие от гнева глаза, ждал продления нелестного определения. Под кожей щёк заходили желваки.
Ольга отшатнулась от мужчины и устремилась в гостевую комнату от греха подальше.
Не шла — бежала. Убегала.
Хорошо, пусть будет так! — захлестнула горькая обида.
К чёрту всех! — билось сердце бешено. Всех и всё!
С силой захлопнув за собой дверь, схватила саквояж и бросила на кровать. Внутри него послышался глухой стук.
Пистолет, — ёкнуло сердце.
Пусть всё катится к чертям! — распахнула дверцы шкафа. Сгребла с полки одежду и отправила на кровать следом за саквояжем.
Значит, он считает, что от неё один вред?! На кровать полетел ридикюль.
За спиной раздался торопливый стук в дверь.
Ольга обернулась.
Мартин остановился посреди покоя. Его взор застыл на открытых дверцах шкафа, метнулся на саквояж:
— Что вы делаете?
Женщина, как ни в чём не бывало, выдвигала-задвигала ящики комода:
— Вы же сегодня уезжаете? Я еду с вами.
— Вы остаётесь здесь, — в голосе его сиятельства звучали повелительные нотки.
— Нет, — собирала она мелочёвку. — Больше я не стану никому мешать. Делайте, что вам заблагорассудится.
— Ольга, погодите, — примирительно произнёс Мартин. — Оставаясь здесь, вы никому не помешаете и избавите меня от беспокойства за вас.
