В мире, где дикие природные силы властвуют над людьми, Ольга чувствует себя как живой инструмент в руках божественных мук. Падение омывает ее, словно камни падающей реки, и каждая секунда уносит последнюю каплю воздуха из легких. Вспышка света, сопровождаемая грохотом вырывающихся из земли стволов деревьев, дает ей возможность вздохнуть перед жуткой судорогой, которая охватывает ее тело, как будто кто-то раскалывается на части сам по себе....
Цвет знаете ли… Я ничего не трогал, сделал всё, как вы рассказывали. Или не всё? — забеспокоился он.
— Ты сделал всё верно, старина. Не беспокойся.
— Истинный ад! Преисподняя! Я был в аду, — не спускал он глаз с Ольги, избрав её слушателем.
А она не верила ни глазам своим, ни ушам! Это же не то, о чём нашёптывает ей внутренний голос?
— Та ужасная, безобразная женщина в короткой юбке и с половой щёткой… — тише и тише говорил Траффорд. — Она ударила меня по голове… Меня… Я не знал, что делать, милорд.
Старик упал на подушки:
— Я устал, милорд. Очень устал. Моя маленькая Тауни… Вы не оставите её.
Мартин встал, вздохнул:
— Не оставлю. Отдыхай. Я приду позже, — шагнул за ширму, подавая знак Ольге.
Она как зачарованная последовала за ним. В голове гудела пустота, а сердце щемило: натужно, больно.
— Посмотрите, во что он был одет, когда вернулся, — достал граф из шкафа свёрток.
Ольга осмотрела застиранный мужской фланелевый халат, серые широкие штаны, стоптанные шлёпанцы.
Парац… етамол, — мысленно дополнила она недостающие буквы на упаковке лекарственного средства.
— Ещё вот это, — подал граф смятую прозрачную пластиковую бутылку зелёного цвета без пробки и этикетки. — Было зажато в руке.
Ольга вертела литровую бутылку, глядя мимо неё, складывая в уме недостающие детали головоломки.
Мартин с ожиданием смотрел в её лицо:
— Вы ничего не скажете?
У неё не было сил ни говорить, ни думать. Язык присох к нёбу.
— Это же ваших рук дело, — выдавила она из себя. — Вы — чернокнижник? — вернула бутылку. — У вас есть… дар?
Он вёл её за руку по плохо освещённому коридору, а она шла за ним — безвольная, послушная, никакая.
Очнулась в своей комнате, сидящей на стуле у горящего камина. Плечи укрыты палантином. Перед ней на корточках сидит мужчина её мечты и согревает ей руки своим дыханием.
— Ольга, вы меня слышите?
Она кивнула, а он встал:
— Нам пора объясниться. Но если вы не в состоянии, я оставлю вас. Побеседуем завтра.
Завтра может не быть! — пришла она в себя и схватила графа за руку:
— Нет, останьтесь. Мне уже лучше.
Он взял за спинку свободный стул и поставил его напротив собеседницы. Сел.
