В мире, где дикие природные силы властвуют над людьми, Ольга чувствует себя как живой инструмент в руках божественных мук. Падение омывает ее, словно камни падающей реки, и каждая секунда уносит последнюю каплю воздуха из легких. Вспышка света, сопровождаемая грохотом вырывающихся из земли стволов деревьев, дает ей возможность вздохнуть перед жуткой судорогой, которая охватывает ее тело, как будто кто-то раскалывается на части сам по себе....
Ветер утих, дождь закончился. В лужах на асфальте отражались огни уличных фонарей. Быстро наступивший вечер принёс одиночество, которое теперь казалось тягостным и гнетущим.
Ольга достала из кармана пальто сложенные листы, бережно разгладила ладонями фотографию на столе. Всмотрелась в выбитые на сером камне имена.
Нет! — отбросила она лист на диван, падая следом за ним в слезах слепого отчаяния.
Воспоминания болезненным эхом отдались в душе, вызвали в памяти любимые образы.
Видения путались, ускользали, затягивались туманом.
— Вернись! Вернись к порогу моего дома бездомной кошкой — я дам тебе приют, дам кров и пищу, тепло и ласку.
Просил:
— Вернись перелётной птицей — я не отниму твою свободу, буду рядом, буду оберегать и защищать тебя.
Умолял:
— Вернись полевым цветком — я помещу тебя в благодатную почву, напою родниковой водой. Ты пустишь новые корни. Здесь, рядом со мной. Только вернись…
Её душа витала над узкими кривыми улицами Лондона, проносилась над скрипучими мостами и безлюдными парками.
Пряталась за углом поместья Малгри-Хаус, заглядывала в окна в ожидании встречи с ним, единственным.
Обнимала портрет с изображением матери, отца, братьев и сестёр. Гладила фолиант, которого касались руки мамы, ласки которых она так и не познала.
Поднималась по лестнице к двери особняка на Аддисон Роуд, подсматривала в замочную скважину.
Прыгала по ступням дома Сондры Макинтайр, запускала пальцы в мягкую шелковистую шерсть Мистера Духа, шептала приветственные слова.
Ехала в экипаже с Мартином, наслаждаясь его безмолвным обществом, прильнув невесомой головой к его плечу.
Душа плакала и тосковала по Лондону того времени с его удушливым дымом и затяжным туманным ненастьем, по мутным водам Темзы.
Ольга чувствовала себя выброшенной на берег рыбой, лишённой родной стихии, умирающей, но всё ещё живой и всё ещё не сдавшейся."
"Она гнала от себя внезапно появившиеся мысли — нелепые, путаные, панические, но они упорно возвращались.
Неожиданный хлопо́к и яркий сноп рассыпавшихся разноцветных искр за окном вырвал её из полусна-полуяви. Тьма расступилась, вбирая в себя дивный свет праздничного фейерверка.
Ещё. И ещё.
Под окнами смеялись и кричали пьяными голосами чьи-то разгулявшиеся гости.
На стене на ходиках стрелки замерли на цифре одиннадцать.
