В мире, где дикие природные силы властвуют над людьми, Ольга чувствует себя как живой инструмент в руках божественных мук. Падение омывает ее, словно камни падающей реки, и каждая секунда уносит последнюю каплю воздуха из легких. Вспышка света, сопровождаемая грохотом вырывающихся из земли стволов деревьев, дает ей возможность вздохнуть перед жуткой судорогой, которая охватывает ее тело, как будто кто-то раскалывается на части сам по себе....
— Ты обещал вернуть мне дневник, — напомнила она.
— Он в машине. Я брал его в аэропорт. Не стану торопить тебя с ответом, но знай, я не отступлюсь. Хочешь ты этого или нет, а завещание будет оформлено на тебя и найдёт тебя, куда бы ты ни спряталась.
— Это самое страшное, что ты можешь со мной сделать, — резко обернулась Ольга, разрывая тесные объятия, отступая на шаг, отвоёвывая для себя толику пространства. Впилась взглядом в его мерцающие зеленью глаза. — Оставь деньги… не знаю… какому-нибудь детскому фонду, переведи детям, нуждающимся в операции, ожидающими финансирования… Прости, я не знаю, что ещё сказать.
Непринуждённый, лёгкий разговор с Антоном незаметно стал тяжёлым, напряжённым. Безжалостно терзал душу Ольги мрачной жалостью и мучительными сомнениями. Ещё немного и она разрыдается на его глазах.
— Завтра, Оля. Сейчас не об этом речь. Когда я впервые прочёл твой дневник, помню — подумал, что такую женщину я бы от себя не отпустил.
Ольга не дослушала и сорвалась с места. Забежала в комнату Вероники и захлопнула дверь. Прислонилась к ней спиной, не в силах сдвинуться с места. Испугалась? Чего? Того, что могла услышать.
Сидела в ванне под душем с системой тропического дождя и, зажав ладонями рот, давилась слезами, смешанными с водой.
Антон не уехал в загородный дом. Он убрал посуду в посудомоечную машину, выбрал программу, запустил цикл.
Прошёл в свою спальню.
Упершись ладонями в стену душевой кабины, опустив голову, долго стоял под хлёсткими струями прохладной воды.
Положив руки под голову, лежал в постели, уставившись в тёмный потолок. Слушал напряжённую тишину в огромной квартире. Слушал тишину в себе — изболевшейся душой, кровоточащим сердцем.
Завтрашняя поездка в Бриксворт виделась русской рулеткой с одним недостающим патроном в каморе барабана револьвера. Ствол оружия упирается в висок, палец застыл на спусковом крючке. Надежда на то, что судьба подарит холостой выстрел, ничтожна."
"Антон повернулся на бок и закрыл глаза. С горечью подумалось, что терять ему нечего. Дыхание перехватило — он лжёт себе. Теперь ему есть что терять.
