Вам, Фандорин, работы хватит: снабжение и ремонт кораблей, помощь морякам и торговцам, составление коммерческих сводок. А в политику и стратегию не суйтесь, не вашего ума дела. Для того у нас есть человек военный, специалист.
Что ж, могло закончиться и хуже.
* * *Из дипломатического квартала с красивым названием Тигровые Ворота до вокзала Симбаси ехали в карете посланника – его превосходительство был человеком тактичным и обладал важным административным талантом: задать подчинённым взбучку, но при этом не нанести личной обиды. Экипаж с золочёным гербом на дверце был призван подсластить горькую пилюлю, которой барон попотчевал йокогамцев.
Город Токио показался Эрасту Петровичу удивительно похожим на родную Москву. То есть, разумеется, архитектура была совсем другая, но чередование лачуг и дворцов, тесных улиц и пустырей было совершенно московским, а новомодная улица Гиндза с аккуратными кирпичными домами была точь-в-точь как чопорная Тверская, изо всех сил стремящаяся прикинуться Невским проспектом.
Титулярный советник всё выглядывал из окошка, рассматривая причудливое смешение японских и западных одежд, причёсок, колясок. Доронин же устало смотрел в обитую бархатом стенку, речи консула были унылы.
– Гибель России в её правителях. Как сделать, чтоб правили те, у кого к этому талант и призвание, а не те, у кого амбиции и связи? А другая наша беда, Фандорин, в том, что Россия-матушка повёрнута лицом на Запад, а спиной на Восток. При этом Западу мы упираемся носом в задницу, потому что Западу на нас наплевать. А беззащитный деррьер подставляем Востоку, и рано или поздно в наши дряблые ягодицы непременно вопьются острые японские зубы.
– Что же делать? – спросил Эраст Петрович, провожая взглядом двухэтажный омнибус, запряжённый четвёркой низкорослых лошадей. – Отворотиться от Запада к Востоку? Вряд ли это возможно.
– Наш орёл затем и двухглавый, чтобы одна его башка смотрела на Запад, а вторая на Восток. Нужно чтобы и столиц было две. Да вторая не в Москве, а во Владивостоке. Вот тогда мы с англичанами поспорили бы, кому править на Тихом океане.
– Но я читал, что Владивосток – чудовищная д-дыра, просто деревня!
– Что с того? Петербург и деревней-то не был, когда Пётр простёр руку и сказал: «Природой здесь нам суждено в Европу прорубить окно». А тут и название соответствующее: Владей Востоком.
Разговор принимал настолько важное направление, что Фандорин перестал глазеть в окошко и оборотился к консулу.
– Всеволод Витальевич, а зачем владеть чужими землями, если и в своих собственных никак на можешь навести п-порядок?
Доронин усмехнулся:
– Правы, тысячу раз правы. Никакое завоевание не будет прочным, если собственный дом шаток. Только ведь это не одной России касается.