Стол-то ещё ладно, но у перил на железной подставке торчал мощный телескоп, и его раструб был обращён отнюдь не к звёздам, а в сторону Булкоксова дома!
Видел или не видел? Вот мысль, которая заставила Эраста Петровича замереть на месте. То есть, нет, не так: что именно видел Цурумаки – только бегство через сад или…?
– Что же вы встали? – двинулся ему навстречу Дон, попыхивая чёрной вересковой трубкой. – Не угодно ли угоститься? Обожаю покушать в одиночестве, по ночам. Без вилок, без палочек – прямо руками. – Он показал блестящие от жира и перепачканные шоколадом ладони. – Свинство, конечно, но, ей-богу, это моё самое любимое время суток. Душу услаждаю видом звёзд, тело – всякой вкуснятиной. Возьмите перепелочку, она ещё утром порхала над поляной. А вот устрицы, свежайшие. Хотите?
Толстяк говорил так аппетитно, что Эрасту Петровичу сразу захотелось и перепёлки, и устриц – он только теперь почувствовал, до чего голоден. Но сначала необходимо было кое-что выяснить.
Раз уж хозяин не торопился с расспросами, вице-консул решил перехватить инициативу.
– Скажите, зачем вам калитка, ведущая в соседний сад? – спросил он, лихорадочно думая, как бы подступиться к главному.
– Мы друзья с Алджерноном, – (у японца получалось «Арудзэнон»), – наведываемся по-соседски, запросто. Через сад удобней, чем по улице обходить.
«Да и твоему приживальщику ловчее продавать свои услуги», – подумал вице-консул, но ябедничать на князя Онокодзи, разумеется, не стал. Фандорин вспомнил, что Булкокс и его спутница, в отличие от прочих приглашённых, прибыли на Холостяцкий бал пешком, причём появились откуда-то сбоку, а не со стороны ворот. Стало быть, воспользовались той самой калиткой…
– Но… но как вы её отворили? – спросил Эраст Петрович, и опять не о главном. Дон оживился.
– О-о, у меня здесь всё-всё э-ле-ктри-фи-ци-ро-ва-но. Я большой поклонник этого замечательного изобретения! Вот, смотрите.
Он взял вице-консула под локоть и полуподвел-полуподтащил к пюпитру, установленному рядом с телескопом. Эраст Петрович увидел целый пучок проводов, свисающих к полу и там уходящих в закрытый жёлоб. На самом же пюпитре в несколько рядов поблёскивали рычажки. Цурумаки щёлкнул одним, и дворец ожил, изо всех окон заструился жёлто-белый свет. Снова щёлкнул – и дом погас.
– А вот и ваша калитка. В телескоп смотрите, в телескоп."
"Фандорин приник к трубе и увидел совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, прутья решётки, а за нею три собачьих силуэта. Снова блеснул зеленой искрой выпученный глаз. Вот ведь терпеливые твари.
– Раз, два! – воскликнул Дон, и калитка резво, как живая, распахнулась. Один из псов скакнул вперёд.
– Три, четыре!
Дверца столь же быстро захлопнулась – мастифа отшвырнуло обратно в сад.