Но здесь проклятая створка все-таки скрипнула.
В тот же миг свет погас. Фандорин, уже не осторожничая, толкнул окно и спрыгнул на пол, однако дальше двигаться не мог, ибо не видел ни зги. Выставил вперёд руку с «герсталем», напряжённо вслушался – не подкрадывается ли невидимый противник.
Невидимый-то невидимый, но отнюдь не загадочный. В краткое мгновение перед тем, как погас фонарь, скрюченный обернулся, и Эраст Петрович отчётливо разглядел набриллиантиненный пробор, худое горбоносое личико и даже белый цветок в бутоньерке.
Его сиятельство князь Онокодзи, великосветский шпион, собственной персоной.
Предосторожности, кажется, были излишни. Нападать на титулярного советника японский денди не собирался. Судя по абсолютному беззвучию, царившему в кабинете, князя уже и след простыл. Но это теперь было неважно.
Фандорин спрятал револьвер в кобуру и отправился разыскивать лестницу на второй этаж.
* * *Выслушав вице-консула, Цурумаки почесал переносицу. Судя по гримасе, сенсационное известие его не столько поразило, сколько озадачило. Он выругался по-японски и стал жаловаться:
– Ох уж эти аристократы… Живёт под моей крышей, занимает целый флигель, плачу ему пенсию пять тысяч в месяц, а всё мало. Да знаю я, знаю, что он секретами и сплетнями приторговывает. Сам иногда пользуюсь, за отдельную плату. Но это уже слишком. Видно, князёк совсем в долгах увяз. Ах! – скорбно вздохнул толстяк. – Не будь моим ондзином его покойный отец, выгнал бы к черту. Это ведь он к моему сейфу подбирается.
Эраст Петрович был поражён такой флегматичностью.
– Меня восхищает, как японцы относятся к долгу благодарности, но, по-моему, всему есть свои г-границы.
– Ничего, – махнул Дон своей вересковой трубкой. – Сейф ему всё равно не открыть. Для этого ключ нужен, а ключик вот он, всегда при мне.
Он достал из-за ворота рубашки цепочку, на которой висела маленькая золотая роза с шипастым стебельком.
– Красивая вещица? Берёшь за бутончик, вставляешь, шипы попадают в бороздки… Вот он, волшебный сезам к моей пещерке Аладдина.
Цурумаки поцеловал ключик и засунул его обратно.
– Не царапают? – спросил Фандорин. – Я про шипы.
– Царапают, ещё как. Но это боль такого свойства, что от неё лишь слаще живётся, – подмигнул миллионщик. – Напоминает о блестящих камушках, о золотых слиточках. Можно и потерпеть.
– Вы держите золото и драгоценности дома? Но зачем? Ведь есть б-банковские хранилища.
Хозяин заулыбался, на круглых щеках появились ямочки.
– Знаю. У меня и собственный банк есть. С отличными бронированными подвалами. Но мы, пауки-кровососы, предпочитаем не выпускать добычу из своей паутины. Всего наилучшего, Фандорин-сан. Спасибо за любопытную информацию.