Луч фонарика скользнул по обоям, осветил сверху поперечную перекладину распятья.
У титулярного советника перехватило дыхание.
– Скажите, а кто протирает к-крест? Тоже хозяин кабинета?
Фандорин соскочил на пол, передвинул стул поближе к распятью. Снова вскарабкался.
– Конечно. Уборщик не посмел бы. Он знает, что это священный для вашей религии предмет.
– Угу. Оно и видно…
Символ христианской религии явно пользовался у интенданта меньшим почтением, чем портрет императора Муцухито – на чёрном дереве скопился тонкий слой пыли.
Эраст Петрович попробовал сдвинуть распятье с места – не вышло. Посветив получше, увидел, что крест не привешен и не вбит, а как бы немного утоплен в стене. Странно! Значит, для него сделана специальная выемка?
Попытался вытянуть. Не удалось. Тогда нажал.
Распятье с едва слышным щелчком ушло в обои глубже, теперь его края торчали не более, чем на дюйм.
Секунду спустя раздался мелодичный лязг, и часть стены проворно отъехала, почти отпрыгнула в сторону, за книжные полки. Открылся тёмный прямоугольник чуть ниже человеческого роста.
– Есть! Тайник! – крикнул Асагава и испуганно оглянулся на дверь приёмной – не громко ли.
Фандорин же механически взглянул на часы: без двух минут два.
Инспектор прочувствованно, чуть не со слезами, произнёс:
– Ах, что бы я без вас делал! – И, пригнувшись, нырнул в дыру.
Вице-консула же заинтересовало устройство тайника – в разрезе оно было хорошо видно: под слоем штукатурки дубовая доска, потом пробка. Вот почему простукивание ничего не дало. Рычаг высвобождает мощные стальные пружины, этим объясняется «прыгучесть» перегородки. Интересно, захлопывается она столь же стремительно или нужно прилагать усилие?
Удовлетворив техническое любопытство, Эраст Петрович последовал за сообщником.
Хранилище секретов представляло собой узкую, но довольно длинную, шагов в десять, комнатку, всю стену которой занимал стеллаж. На деревянных полках стояли обычные канцелярские папки разной толщины. Асагава брал их одну за другой, восклицал что-то по-японски и клал обратно. Вице-консул тоже взял одну, потолще. На обложке были выведены иероглифы. Два первых были лёгкие, Эраст Петрович их узнал: «Восточная столица», то есть «Токио», но дальше шла какая-то тарабарщина.
– Что тут написано?
– «Токийское губернское управление», – мельком глянул Асагава. – Это что! Тут есть министры, члены Государственного Совета, даже – вы не поверите – члены императорской фамилии! У этого человека нет ничего святого!
Он заглянул в тоненькую папочку, стоявшую отдельно, и вдруг покачнулся.
– Её величество! Да как он посмел? За одно это Сугу нужно предать смерти!
– И что там у него про императрицу? – полюбопытствовал Фандорин, заглядывая через плечо японца.