Раздевался титулярный советник медленно, демонстрируя глазу каждый предмет своего туалета и затем бросая его на пол. Наконец, остался в наряде Адама.
– Хорошо сложены, – одобрил Суга. – Только живот слишком впалый. Хара у мужчины должна быть поплотнее. Теперь повернитесь спиной и поднимите руки.
– Чтоб вы прострелили мне затылок? Ну уж нет.
– Ладно. Одежду под мышку. В другую руку штиблеты. Как открою дверь, медленно выходите.
Хитрая дверь отпрыгнула. Открылся проем.
– Живьём, – одними губами прошелестел Эраст Петрович, проходя мимо Асагавы.
В кабинете горел яркий, слегка подрагивающий свет. Суга стоял на том самом стуле, который давеча приставил к стене вице-консул. В руке у интенданта чернел большой револьвер (кажется, шведский «хагстрем»), фандоринский «герсталь» лежал на столе.
«ГОЛЫЙ ВИЦЕ-КОНСУЛ ЗАСТРЕЛЕН В КАБИНЕТЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИЦИИ», мелькнуло в голове дипломата.
Ерунда, стрелять он не станет. Здесь не герметическое помещение, где стены гасят звук. Услышат дежурные, прибегут. Зачем ему? Но живым отсюда, конечно, выпускать не собирается."
"Не останавливаясь, лишь коротко взглянув на интенданта, Фандорин прямиком направился к выходу.
– Куда это вы? – удивился Суга, спрыгивая на пол. – Так и пойдёте голышом по управлению? Оденьтесь. И потом, вас не выпустят. Я провожу.
Револьвер начальник полиции спрятал, показал пустые ладони. Мол, слово своё держу.
Собственно, в намерения титулярного советника и не входило разгуливать по коридорам в чем мать родила. Смысл манёвра заключался в ином: увести интенданта подальше от тайника, а главное – вынудить повернуться к нему спиной.
Сработало!
Суга смотрел, как вице-консул натягивает свой мефистофельский наряд, а между тем из дверцы бесшумно вынырнул Асагава и взял генерала на мушку.
«Как же этот ловкач собирается меня убивать? – гадал Эраст Петрович, надевая гимнастическую туфлю. – Нужно ведь, чтобы на паркете не осталось крови».
– Интересный вы человек, мистер Фандорин, – рокотал Суга, добродушно посмеиваясь в подкрученные усы. – Вы мне даже нравитесь. Мне кажется, у нас немало общего. Оба любим нарушать правила. Как знать, может быть когда-нибудь судьба сведёт нас вновь, и необязательно в качестве оппонентов. Сейчас у России и Японии, вероятно, начнётся период охлаждения отношений, но лет эдак через пятнадцать-двадцать всё переменится. Мы станем великой державой, ваше правительство поймёт, что нами невозможно манипулировать, с нами нужно дружить. И тогда…
Забалтывает, понял Фандорин, приметив, что интендант как бы ненароком приближается к нему. Руки небрежно согнуты в локтях, ладони выставлены вперёд – как бы для жестикуляции.
Вон оно что. Убьёт без всякой крови. С помощью дзюдзюцу или какого-нибудь иного дзюцу.