Парижские чулки оказались на диво хороши, а уж на вышепомянутой конечности должны были и вовсе смотреться умопомрачительным образом.
Фандорин выбрал полдюжины: чёрные, сиреневые, красные, белые, темно-бордовые и цвета «восход над морем».
– Какой угодно размер? – спросил надушённый приказчик.
Титулярный советник пришёл было в смятение – о размере он не подумал, но на выручку ему явилась владелица магазина, сама мадам Бетиз.
– Анри, мсье нужен первый. Самый маленький, – проворковала она, разглядывая покупателя с любопытством (так ему, во всяком случае, показалось).
В самом деле, самый маленький, спохватился Эраст Петрович, мысленно представив крошечную ножку О-Юми. Но откуда эта женщина знает? Тоже какое-нибудь парижское нинсо?
Хозяйка чуть отвернула лицо, всё глядя на Фандорина, потом вдруг потупилась и перевела взгляд на полки с товаром.
Это она состроила глазки, сдедуктировал титулярный советник и, хоть мадам Бетиз нисколько ему не нравилась, всё же покосился на себя в зеркало. Нашёл, что, несмотря на несколько измождённый вид и помятый костюм, он положительно недурён.
– Милости прошу заходить почаще, мсье дипломат, – раздалось ему вслед.
Он удивился, но совсем чуть-чуть. Йокогама – город маленький. Должно быть, высокий брюнет с голубыми глазами и чудесно подкрученными усиками, всегда (ну, почти всегда) безупречно одетый, успел примелькаться.
Хоть с неба накрапывал дождик (тот самый, сливовый), настроение у Эраста Петровича было божественное. Ему казалось, что встречные смотрят на него с искренним интересом и чуть ли не провожают взглядами, что запах моря чудесен, а вид кораблей на якорной стоянке достоин кисти господина Айвазовского. Титулярный советник даже попробовал напевать, чего обычно не позволял себе. Мотив был неопределённо-бравурный, слова самые легкомысленные:
Йокогама городокНе широк и не высок,Городишко невелик,Обойдёшь его за миг.Но «Йокогама городок» был ещё меньше, чем представлялось Фандорину. И в этом ему вскоре предстояло убедиться.
Едва Эраст Петрович ступил во двор консульства, его окликнули.
Доронин торчал в том же окне, что и давеча, но теперь не отворачивался, деликатности не проявлял.
– Господин вице-консул! – крикнул он грозным голосом. – Извольте пожаловать ко мне в кабинет. Тотчас же, не заходя на квартиру!
И исчез – должно быть, отправился на казённую половину.
Никогда ещё Фандорин не видел воспитаннейшего, сдержаннейшего Всеволода Витальевича в таком гневе.
– Я вас ни о чем не спрашивал! Не понуждал находиться в присутствии! Я вам доверился! – не кричал, а клокотал консул, пуча поверх синих стёкол свои воспалённые глаза.