В ужасающем скачке над городом и за его пределами, невесомое создание излучает необычайную мощь. Оно мчится по черепичным крышам кварталов, сбегая в Сеттльмента с его рациональной геометрией, прежде чем стремительно летит в сторону безбрежных морских просторов и наконец останавливается....
Зачем дзёнин распинается перед своим пленником, почему считает необходимым пускаться в объяснения? Загадка!"
"– К этому времени Мидори уже занялась тобой, – продолжал Тамба. – Ты всё больше интересовал меня. Как искусно ты выследил группу Икэмуры! Если бы не Суга, исправивший положение, у моего заказчика могли возникнуть серьёзные неприятности. Но Суга был недостаточно осторожен, и ты раскрыл его. Добыл новые улики, ещё более опасные, чем прежние. Заказчик приказал покончить с тобой, раз и навсегда. Убить князя Онокодзи, доставлявшего ему слишком много беспокойства, и перебить всех вас: начальника иностранной полиции, Асагаву, плешивого доктора.
– Меня тоже? – встрепенулся Фандорин. – Ты говоришь, Дон велел убить и меня?
– Тебя – прежде всего.
– Почему же ты этого не сделал? Там, на п-пирсе?
Старик тяжело вздохнул, перевёл взгляд на свою дочь.
– Почему-почему… А почему я трачу на тебя время вместо того, чтоб свернуть тебе шею?
Титулярный советник, которого очень занимал этот вопрос, затаил дыхание.
– Я уже говорил. Я плохой, слабый дзёнин. Дочь вертит мной, как хочет. Она запретила убивать тебя, и я обманул заказчика. Какой стыд…
Тамба опустил голову на грудь, завздыхал ещё горше, а Фандорин обернулся к О-Юми, которую на самом деле звали иначе.
– П-почему? – спросил он одними губами.
– Синоби вырождаются, – скорбно сказал Тамба. – В прежние времена девушка-ниндзя, дочь дзёнина, ни за что не влюбилась бы в чужака, да ещё варвара…
– Что?! – выдохнул Эраст Петрович и вдруг увидел, как на кукольном личике Мидори выступает румянец.
– Я не стал убивать тебя, вернул Дону часть денег, сказал – тебя спасло чудо. Но ей было мало моего позора, она замыслила меня погубить. Когда ты дрался на мечах с англичанином, Мидори затаилась в зарослях. Она плюнула в красноволосого усыпляющим шипом из фукибари. Это была ужасная глупость. Когда Цурумаки отвозил англичанина домой, он обнаружил шип, торчащий у того из горла, и понял: без синоби тут не обошлось. Дон вообразил, что я веду двойную игру.
– И ты мне ничего не сказала? – обратился Фандорин к Мидори.
Та впервые шевельнулась – опустила глаза.
– Ты хотел бы, чтобы она предала отца? Рассказала чужаку о клане Момоти? – грозно спросил Тамба. – Нет, она поступила иначе. Моя дочь – влюблённая дура, но она очень хитрая дура.
