В ужасающем скачке над городом и за его пределами, невесомое создание излучает необычайную мощь. Оно мчится по черепичным крышам кварталов, сбегая в Сеттльмента с его рациональной геометрией, прежде чем стремительно летит в сторону безбрежных морских просторов и наконец останавливается....
– Доктор достал из кармана лупу, присел на корточки возле стула. – Угу. Большой палец правой руки.
– Вы можете так определить на взгляд? – поразился Фандорин.
– Да. Немножко интересовался. Видите ли, мой приятель доктор Генри Фолдс, работающий в одном токийском госпитале, сделал любопытное открытие. Исследуя отпечатки пальцев на древней японской керамике, он обнаружил, что узор на подушечках никогда не повторяется… – Твигс подошёл к кровати, взял правую руку покойника, рассмотрел в лупу большой палец. – Нет, это совсем другой палец.
– Я читал про отпечатки пальцев, – нетерпеливо перебил Эраст Петрович, – но европейские авторитеты не находят этой идее практического применения. Лучше проверьте, совпадает ли место, где отпечатался палец, с покраснением, про которое вы говорили.
Доктор бесцеремонно приподнял мёртвую голову с отпиленной верхушкой, согнулся в три погибели.
– Пожалуй, совпадает. Да только что с того? Прикосновение было, но удара-то не было.
– Ладно, зашивайте, – вздохнул Фандорин, сдаваясь. – Зря я вас обеспокоил.
Пока доктор орудовал иглой, титулярный советник вышел в соседнюю комнату. Софья Диогеновна подалась ему навстречу с таким выражением лица, будто ожидала чудесного известия – мол, батюшка вовсе не умер, это только что научно установил доктор-англичанин.
Покраснев, Фандорин сказал:
– Нужно было м-медицински определить причину смерти.
Барышня кивнула, надежда на её лице померкла.
– И какая оказалась причина? – поинтересовался Сирота.
Эраст Петрович смущённо закашлялся и пробормотал запомнившуюся абракадабру:
– П-пролапс митрального клапана.
Письмоводитель уважительно кивнул, а Софья Диогеновна тихо, безутешно заплакала, будто это известие её окончательно подкосило.
– А что мне-то теперь, господин вице-консул? – срывающимся голосом спросила она.
– Хорошо, идёмте. Что-нибудь п-придумаем.
– Я только вещи соберу.
Барышня выбежала из комнаты.
Наступила тишина. Лишь слышно было, как, насвистывая, работает доктор. Потом что-то шмякнуло об пол, и Твигс выругался: «Damned crown!», из чего Фандорин сдедуктировал, что англосакс уронил крышку черепа.
