В ужасающем скачке над городом и за его пределами, невесомое создание излучает необычайную мощь. Оно мчится по черепичным крышам кварталов, сбегая в Сеттльмента с его рациональной геометрией, прежде чем стремительно летит в сторону безбрежных морских просторов и наконец останавливается....
Сочетаться законным браком с японской конкубиной? Погонят со службы, за урон звания российского дипломата. И что тогда? В Россию её везти прикажете? Так она там зачахнет, от нашего климата и от наших нравов. На неё ведь там будут как на мартышку какую пялиться. Здесь остаться? Буду исторгнут из цивилизованного европейского общества. Нет уж, в одну повозку впрячь неможно… И так всё отлично. Обаяси от меня ничего большего не требует и не ждёт.
Всеволод Витальевич немного покраснел, ибо разговор всё дальше вторгался в сферу сугубой приватности.
– А если будет ребёнок? – воскликнул он. – О нем тоже «позаботитесь»? Иначе говоря, откупитесь?
– Не способен иметь, – осклабился Доронин. – Говорю об этом безо всякого стеснения, ибо половое бессилие здесь ни при чём. Совсем напротив. – Жёлчная улыбка стала ещё шире. – Смолоду, знаете ли, очень увлекался, как говорится, насчёт клубнички, вот и допрыгался до скверной болезни.
Обаяси, видимо, почувствовала, что разговор принимает неприятное направление. Ещё раз поклонившись, так же бесшумно вышла. Поднос с чаем оставила на столе.
– Ну будет, будет, – прервал сам себя консул. – Что-то мы с вами очень уж по-русски… Для подобных задушевностей требуется либо давняя дружба, либо изрядная доза выпитого, а мы едва знакомы и совершенно трезвы. Посему давайте-ка лучше вернёмся к делу.
Приняв подчёркнуто деловитый вид, Всеволод Витальевич стал загибать пальцы:
– Во-первых, нужно рассказать обо всем капитан-лейтенанту Бухарцеву – я вам о нем говорил.
– Я все же не п-понимаю… Даже если подозрительные речи трех пассажиров не привиделись Благолепову в опиумном дурмане, стоит ли так уж полошиться? Они вооружены всего лишь холодным оружием. Если бы у них имелись револьверы или карабины, вряд ли бы они стали таскать с собой свои средневековые мечи.
