Молодой русский дипломат Эраст Фандорин прибывает в Японию 1878 года, где встречает загадочную красавицу О-Юми. Их страстная любовь становится роковой и навсегда меняет его судьбу. На фоне интриг с ниндзя, самураями и геишами разворачивается история, полная опасности, предательства и...
Она ведь осталась без средств к существованию… А оператор мне и в самом деле п-пригодится."
"– До такой степени, что вы готовы сего оператора содержать? Вы что же, очень богаты?
Эраст Петрович с достоинством ответил:
– Я сегодня выиграл в кости, изрядную сумму.
– Интересный у меня сотрудник, – пробормотал консул, с лихим свистом загоняя в ножны искрящийся клинок.
Как иней жизниНа зимнем стекле смерти,Блики на клинке.Стеклянный взгляд горностая
Смокинг был отутюжен старательно, но неумело и несколько топорщился, зато лаковые туфли новый слуга надраил так, что они блестели, будто хрустальные. Сиял и чёрный шёлковый цилиндр. Для бутоньерки Доронин презентовал помощнику белую гвоздику. Одним словом, поглядев на себя в зеркало, Эраст Петрович остался удовлетворён.
Выехали таким порядком: впереди Всеволод Витальевич и госпожа Обаяси на рикше, следом Фандорин на трициклете.
Несмотря на поздний час, набережная Банд ещё не спала, и прогуливающиеся провожали эффектного велосипедиста взглядами – мужчины неприязненными, дамы заинтересованными.
– Вы производите фурор! – весело крикнул Доронин.
Фандорин же подумал, что Обаяси в своём элегантном бело-сером кимоно смотрится гораздо изысканней европейских модниц в их немыслимых шляпках и оборчатых платьях с турнюрами на пояснице.
Проехали через мост, поднялись на невысокий холм, и перед Фандориным, освещённая луной, предстала поистине удивительная картина: чопорные особняки, чугунные решётки с вензелями, живые изгороди – одним словом, совершенный британский township, каким-то чудом перенесённый за десять тысяч миль от Гринвичского меридиана.
– Это Блафф, – горделиво показал консул. – Всё лучшее общество проживает здесь. Чем не Европа? Можно ли поверить, что десять лет назад здесь был пустырь? Вы взгляните на газоны! А ещё говорят, что их нужно подстригать триста лет.
Пользуясь тем, что дорога стала шире, Эраст Петрович поровнялся с коляской и вполголоса спросил:
– Вы говорили, что бал холостяцкий…
Он не договорил, но Доронин понял и так. Засмеялся.
– Вы про Обаяси? «Холостяцкий» никогда не означало «без женщин», всего лишь «без жён». Европейские супруги слишком надуты и скучны, они испортят любое веселье. Другое дело – конкубины. Тем и хорош Дон Цурумаки, что умеет брать лучшее от Востока и от Запада. От первого – неприятие ханжества, от второго – достижения прогресса. Скоро сами увидите, Дон – японец нового поколения. Их так и называют: «новые японцы». Это теперешние хозяева жизни.
