В душных коридорах аэропорта "Пулково", где каждый шаг кажется монотонным, женщина и ее внук находятся в ожидании вылета. Атмосфера здесь напоминает скучную симфонию из множества маленьких сюжетов – очереди на регистрацию, багажи с колесиками и сумки на плечах.
– Сглупила… уж очень красивые были эти сережки… на моем месте ни одна женщина не устояла бы! – Она искоса взглянула на Лолу, словно призывая ее в свидетели, но Лола враждебно промолчала.
– И тут такая неприятность вышла, – продолжила Илона. – На ту же тусовку притащилась жена Стрешнева. Я-то думала, ей не до того, сидит дома и мужа вспоминает, а она пришла и сразу мои сережки заметила. Набросилась на меня, еле мне удалось сбежать…
Эту историю Леня уже знал.
– Эй, капитан, – напомнил о себе водитель.
– Ладно, мы здесь уже заканчиваем, – смилостивился Маркиз.
– Что значит – заканчиваем? – возмутилась Лола. – Неужели ты ее отпустишь?
– Отпущу! – отмахнулся от нее Маркиз. – Мне с ее трупом возиться нет ни времени, ни желания!
Напоследок он строго взглянул на Илону:
– Ну, смотри, если ты мне не все рассказала или соврала – я тебя под землей найду, и никакой Доктор тебе не поможет!
– Да я все как есть выложила! – ответила Илона, но в глазах ее не было прежнего страха.
Маркиз открыл дверцу машины, и Илона исчезла так быстро, что наверняка побила мировой рекорд в беге на короткие дистанции. Причем с препятствиями.
Едва она исчезла из поля зрения, Леня повернулся к Лоле и удовлетворенно проговорил:
– Ну, Лолка, тебе полный респект! Ты эту сцену просто отлично сыграла! Такую неподдельную ярость изобразила – сам Станиславский тебе поверил бы!
– Что значит – изобразила? – возмутилась Лола.
– Ребята, – прервал компаньонов Ухо, – вы меня извините, я понимаю, у вас сложные отношения, но мне действительно нужно срочно вернуть машину, а то у Люси будут неприятности… А ей с ментами ссориться никак нельзя…
Через час Лола уже приняла горячий душ, переоделась во все чистое и сидела в халате с Пу И на коленях.
– Вот видишь, до чего ты меня довел! – возмущалась Лола, поднося к губам чашечку свежезаваренного кофе. – Мной уже брезгует собственная собака!
– Пу И вовсе не брезгует, – возразил Маркиз.
