Автор
В чернилах смерти и алмазах страстей — Эта история о молодой историографе, воссоздающей жизнь древнего галлия через очаровательные детали жизни и трагедии жителей. Вера находит неожиданный ключ к пониманию прошлого, открывая темные стороны истории изнутри, как саламандра мифическая, но реальная в повседневной жизни....
Всех здесь изуродовали их страсти.
– Короче, так, – Герман развалился в кресле. Руки его лежали на животе, ноги, согнутые в коленях, растопыривались, локти упирались в подлокотники, отчего узкие Германовы плечи горбились. И круглая кочковатая голова терялась среди этих горбов. – Я вас позвал, потому что появилось… гм… предположение, что с Веркой не все было… несчастным случаем.
Герман запинается? И краснеет? Он злоупотребляет спиртным и еще жареным, копченым, острым и соленым. Гипертония – закономерный итог.
– Опять? Герман Васильевич, мы это уже проходили. – Андрей уселся на столик и, вытянув ноги, уставился на собственные ботинки. Глянцевые, остроносые, но дешевые.
Нелегко ему в опале.
– Еще раз пройдем, – Герман обвел всех тяжелым взглядом. – И будем проходить столько раз, сколько понадобится. Ясно?
– Милый, не волнуйся. Тебе вредно, – Полина встала рядом с супругом и, выудив из рукава платочек, сунулась было пот вытирать. Но Герман от подобной заботы отмахнулся.
– Это Далматов.
Невеста? Какая наглая ложь. Эти двое отличаются друг от друга, как… как свет и тьма. Милослава улыбнулась, довольная подобным сравнением.
Наверное, ей стоило попробовать писать. Она писала раньше, давно уже, но те рассказики, которые так нравились маме, были лишены смысла. Теперь же все иначе. Ей есть что сказать людям.
О чем предупредить.
– Помогайте им, и вы поможете мне. А кто поможет мне – того не забуду. Ясно?
Лера кивнула.
– Вечером придет еще одна… дама. Экстрасенс.
– Кто? Герман Васильевич! Вы ли это?! – Андрей засмеялся, но смех его был нервозен.
– Я. А ты замолкни пока.
Замолкать Андрей не собирался. Вскочив, он взмахнул руками:
– Да вас же просто-напросто разводят! Специалисты… эти вот специалисты? В чем?
Подлетев к парню, Андрей схватил его за рукав свитера, во всяком случае, попытался схватить.
– Тв… тварь, – просипел Андрей, вдруг приседая. – Т-ты…
Милослава видела его лицо, скрытое ото всех, но отраженное зеркалом, видела глубокую ненависть, на нем проступившую, ярость, которая, впрочем, исчезла столь же быстро, как и появилась.
