Утром 6 апреля 1945 года советские войска готовятся к штурму Вены. Южной и восточной фронтами атакуют две гвардейские армии — 4-я и 9-я. Гитлеровцы упорствуют в сопротивлении, оставаясь последним бастионом на пути к южной Германии. Таможенники и местные жители наблюдают за боем из окна кафе, пытаясь разобраться в происходящем....
Они оказывали содействие СС, а один из лазутчиков находился не где-нибудь, а на высоком посту в городском управлении! Как же талантливо он изображал испуганного чиновника!
Преступник вскинул руку с пистолетом, начал бегло стрелять. Андрей повалился на землю. Шмидт побежал дальше, вставляя на ходу обойму, – хотелось верить последнюю.
Значит, прогуливаем сегодня, господин Шмидт? Андрей бежал за ним, стрелял из пистолета по ногам. Надоела эта гонка. Шмидт в отчаянии озирался, но уже выдохся. И вдруг метнулся через аллею, забежал за трансформаторную будку, где и рухнул без сил.
За спиной раздался шум. Подбежали запыхавшиеся Феликс и Тобиас. Последний сжимал ППШ. Очевидно, это они кричали, когда майор съезжал с лестницы. А потом воспользовались его примером.
– Это что такое? Ты где взял автомат? – грозно выкрикнул Андрей.
– Так вы сами его на кухне оставили, товарищ майор… – растерялся помощник. – Прислонили к стене, под подоконником, значит, он вам не нужен…
Рассмеялся Феликс, оставшийся без оружия. Веселые ребята, нечего сказать.
– Не бойтесь, товарищ майор, я осторожно, – пообещал Тобиас. – Знаю, как обращаться с этой штукой… Вы же не думаете, что я против вас оружие направлю?
Гордин не был уверен, сомневался в каждом человеке.
– Господин Шмидт, не надоело еще? – выкрикнул Андрей. – Все кончено! Бросайте оружие, выходите, мы не будем стрелять! До окончания следствия вам гарантируется жизнь и достойные условия в плену!
Последний выстрел прозвучал через двадцать секунд, после чего лязгнул металл, и стало подозрительно тихо.
– Кончились патроны у мерзавца, – предположил Феликс. – А почему тогда не выходит?
Парень приподнял голову, начал осторожно подниматься.
– Под пулю хочешь? – бросил Андрей. – Давай, не возражаю, может, ума наберешься. А то нам умные нужны, а не дураки.
