Утром 6 апреля 1945 года советские войска готовятся к штурму Вены. Южной и восточной фронтами атакуют две гвардейские армии — 4-я и 9-я. Гитлеровцы упорствуют в сопротивлении, оставаясь последним бастионом на пути к южной Германии. Таможенники и местные жители наблюдают за боем из окна кафе, пытаясь разобраться в происходящем....
А я не Фигаро бегать туда-сюда… Да еще и эта баба развязалась в самый интересный момент…
– Что? – напрягся майор. – Учти, боец, если скажешь, что баба убежала, пристрелю на месте к чертовой матери…
– Не убежала… – выдохнул Яков. – Но развязалась чертовка – ума не приложу как. Я и отвлекся-то всего на минуту. Она же баба – умеет плести и расплетать узлы… Вы в стрельбе упражнялись, я у черного выхода стоял, вдруг чувствую, что-то не то, нехорошо как-то на душе стало, побежал обратно – а она уже почти развязалась… Царапалась, как бешеная кошка, орала, ногой норовила в одно место засадить… Я, товарищ майор, когда щуку на три кило из проруби вытаскивал – и то легче было… Пришлось ей по башке дать, чтобы сознание потеряла.
– И оставил ее одну в машине? – похолодел Андрей. – Бегом назад! Какого черта ты сюда приперся?!
На этот раз обошлось. Сообщники Максимилиана Шмидта по округе не шныряли, спасти шпионку оказалось некому. Повторно распутаться она не могла, да и не была к этому расположена.
Капитан Зинченко прибыл в больницу и от лица командира группы выразил Курцу благодарность и пожелание не затягивать с выздоровлением.
Бургомистр Шварцен, когда до него донесли последние известия, переменился в лице, стал смертельно бледнеть.
– Мне очень жаль, господин Шварцен, – без всякой жалости сказал Гордин, – но ваш ближайший помощник оказался сотрудником гитлеровской разведки.
– Подождите, я не участвовал ни в каком подполье… – забормотал потрясенный бургомистр.
