И это на всю жизнь! Не говоря уж о том, что единственное преимущество перед блестящим князем Галицким безвозвратно утрачено. Теперь никогда больше не улыбнешься дамам, не свистнешь в четыре пальца, не оторвешь с хрустом кусок от жареной бараньей ноги… Черт бы побрал этого лекаря-аптекаря с его излияниями, лучше б его тихо прирезали там, в переулке!"
"– Я дам вам солдат. Проводят до дома, – буркнул Корнелиус и чуть не застонал: он еще и шепелявил!
– Милый, драгоценный господин фон Дорн, – переполошился Вальзер. – А не могли бы вы проводить меня сами? У… у меня есть к вам один очень важный разговор. Интереснейший разговор, уверяю вас!
При всем желании Корнелиус не мог себе представить, какой интересный разговор возможен у него с этим сморчком. О клистирных трубках? Об ученых трактатах?
– Нет. Служба, – коротко, чтоб не шепелявить отрезал капитан. Черт! «Шлужба»!
Вдруг тон аптекаря переменился, из молящего стал вкрадчивым.
– Бросьте вы любоваться на осколки зубов. Я вставлю вам новые зубы, белее прежних! И совершенно бесплатно. У меня остался кусочек кости африканского единорога, берег для самых высоких особ, но для вас не пожалею.
Капитан так и дернулся:
– Зубы можно вставить? Вы не шутите?
– Ну, конечно, можно! Я нажил здесь, в Московии неплохое состояние, делая замечательные искусственные зубы для зажиточных горожанок – из моржовой и слоновой кости, а особенным модницам даже из шлифованного жемчуга!
От внезапно открывшихся горизонтов Корнелиус просветлел и лицом, и душой.
– Из жемчуга это прекрасно! Я тоже хочу из жемчуга!
Вальзер поморщился:
– Единорог гораздо лучше. Что жемчуг? Через год-другой раскрошится, а рог риносероса будет служить вам до гроба. И не забывайте, что писали древние о магических свойствах единорога. Его кость приносит удачу, оберегает от болезни, а главное – привораживает женские сердца.
Аптекарь хитро подмигнул, и капитан сразу же сдался:
– Да, единорог – это то, что мне нужно. Ну, что вы сидите? Поднимайтесь, идем! Так и быть, я провожу вас. Когда вы изготовите мне новые зубы?
– Если угодно, нынче же, во время разговора. Я удалю корни, сделаю слепок, выточу новые зубы и вставлю. Кусать ими антоновские яблоки вы, конечно, не сможете, но улыбаться девушкам – сколько угодно.
Черт с ними, с антоновскими яблоками. Корнелиус пробовал – кислятина.
Идти оказалось далеко – за стену Белого Города, за Скородомский земляной вал, но не на Кукуй, где проживали все иностранцы, а в обычную русскую слободу.
– Не удивляйтесь, – сказал Вальзер, едва поспевая за широко шагающим капитаном. – Приехав в Московию, я первым делом перекрестился в местную веру, и потому могу селиться, где пожелаю. Там мне спокойней, никто из соотечественников не сует нос в мои дела.
Корнелиус был потрясен.