Алтын-Толобас — это история любви в стихах на границе двух стран. Когда поезд покидает Латвию и приближается к России, главный герой Николас не может слушать беседы пассажиров — он завороженно смотрит окна, словно пытаясь запечатлеть эти последний миги перед переходом....
– Придирки, говоришь? А как ваши погранцы наших граждан мурыжат? Я щас ссажу тебя до выяснения, вот тогда будут придирки.
Мистер Калинкинс побледнел и дрогнувшим голосом попросил:
– Не надо. Пожалуйста.
Подержав паузу, пограничник кивнул:
– Вот так. Я вас научу Россию уважать… Ик! Ладно, шлепни ему, Сапрыка. – И величественно вышел в коридор, задев плечом дверь.
Солдатик занес штемпель над паспортом, покосился на калинкинсовскую пачку «уинстона», что лежала на столике, и тихонько попросил:
– Сигареткой не угостите?
Латыш, шипяще выругавшись по-своему, подтолкнул к протянутой руке всю пачку.
Николас наблюдал за этой сценой в полном оцепенении, но потрясения еще только начинались.
Не прошло и минуты, как дверь снова отъехала в сторону (стучаться здесь, видимо, было не принято), и в купе вошел чиновник таможни. На шее у него висела шариковая ручка на шнурке. Окинул быстрым взглядом обоих пассажиров и сразу подсел к гражданину Латвии.
– Наркотики? – задушевно спросил таможенник.
– Какие наркотики! – вскричал злосчастный Калинкинс. – Я бизнесмен! У меня контракт с «Сырколбасимпэксом»!
– А личный досмотр? – сказал на это человек в черно-зеленой форме, обернулся к Николасу, доверительно сообщил. – У нас тут на прошлой неделе тоже был один «бизнесмен». Пакетик с дурью в очке прятал. Ничего, отыскали и в очке.
Латыш нервно сглотнул, сунул таможеннику под столом что-то шуршащее.
– Ну, контракт так контракт, – вздохнул чиновник и – Фандорину.
И опять британский паспорт вызвал куда меньше интереса, чем латвийский.
– Gute Reise, – почему-то по-немецки сказал таможенник, поднимаясь.
Досмотр завершился.
Поезд заскрежетал тормозами, вагон покачнулся и встал. За окном виднелась скупо освещенная платформа и станционное здание в стиле ложный ампир с вывеской
НЕВОРОТИНСКАЯ Моск.-Балт. ж.д.
Вот она, русская земля!
Первое знакомство с представителями российского государства произвело на магистра истории столь ошеломляющее впечатление, что возникла насущная потребность срочно перекусить.
Дело в том, что Николас Фандорин спиртного не употреблял вовсе, а ел очень умеренно, да и то лишь физиологически корректную пищу, поэтому знакомый большинству людей позыв пропустить рюмочку, чтобы успокоиться, у него обычно трансформировался в желание съесть что-нибудь внеплановое и неправильное.
