Алтын-Толобас — это история любви в стихах на границе двух стран. Когда поезд покидает Латвию и приближается к России, главный герой Николас не может слушать беседы пассажиров — он завороженно смотрит окна, словно пытаясь запечатлеть эти последний миги перед переходом....
Если вы правы, и Бог человеку не нужен, то пусть люди додумаются до этого сами, без вашего Иуды, который все равно был и остается подлым предателем, какими бы помыслами он там ни руководствовался… Только я думаю, что Бог будет нужен всегда. Потому что Бог – это надежда, а надежда сильнее и светлее разума. И Иисус тоже будет нужен! Тут ведь дело не в том, кем он был на самом деле, что делал или чего не делал… Я не умею вам этого объяснить, но я чувствую, знаю: без Иисуса нельзя. Вы добрый и умный человек, как же вы этого не понимаете? Фон Дорн решительно тряхнул головой.
– Не допущу? – прищурился Вальзер. – Не допущу?
– Отдайте мне Замолея. Я… нет, не уничтожу его, потому что, если уж эта книга просуществовала столько веков, значит, так угодно Господу. Но я спрячу ее в тайник – такой потаенный, что никто ее там не сыщет без явного промысла Божия. И не пытайтесь отговорить меня, это не поможет. – Теперь Корнелиус говорил уже не горячо, а спокойно – откуда-то на капитана снизошла твердая, неколебимая уверенность.
Аптекарь опустил голову и закрыл глаза. Умолк. Корнелиус терпеливо ждал."
"Наконец – через четверть часа, а может быть, молчание продолжалось и дольше – Вальзер с тяжелым вздохом молвил:
– Что ж, мой честный друг. Возможно, в таком деле и вправду следует прислушиваться не к зову разума, а к голосу чувства. Я сокрушен и раздавлен тем, что не смог убедить в своей правоте даже вас, человека умного и благожелательного.
* * *
Здесь и у мушкетера на глазах выступили слезы – по правде сказать, он готовился к долгому, мучительному препирательству и уже заранее укреплял сердце, чтобы не поддаться.
– Вы благороднейший из людей, герр Вальзер, – с чувством воскликнул капитан. – Я знаю, сколь многим вы жертвуете – мечтой, жизненной целью, великим замыслом. Но у вас хватило мудрости понять, что, желая облагодетельствовать людей, вы подвергнете их смертельной опасности. Знаете что? – Растроганный Корнелиус кивнул на открытую крышку алтын-толобаса.
