Алтын-Толобас — это история любви в стихах на границе двух стран. Когда поезд покидает Латвию и приближается к России, главный герой Николас не может слушать беседы пассажиров — он завороженно смотрит окна, словно пытаясь запечатлеть эти последний миги перед переходом.
Ах да: «чайник некипяченый». Сэр Николас А. Фандорин, М.А., Bt., Ч.Н. – вот как следовало бы именовать себя на визитной карточке.
– Будем подводить итоги, – печально сказал Николас. – Ясно только то, что профессиональный киллер хочет меня убить, а некий сомнительный предприниматель ставит ему палки в колеса. Что все это значит? Чем я угодил господину Coco и не угодил веселому человеку в очках?
Вопрос повис в воздухе.
– Третий час ночи, я валюсь с ног, – объявила Алтын, соскользнув с кухонного стола на пол. – Денек был полный финиш, забудемся сном. Утро вечера мудренее.
Фандорин вздохнул:
– Мне это сегодня уже говорили.
* * *"
"Все-таки на столе было жестко и неудобно. Хоть в разложенном виде он был и длинный, ноги все равно свисали, а подушка норовила уползти.
Имелась альтернатива – устроиться на полу, но она уже рассматривалась и была решительно отвергнута.
– Кровать у меня одна, к тому же девичья, – сказала Алтын, когда они переместились из кухни в комнату. – Да ты на ней в любом случае не поместился бы.
– Накидайте мне каких-нибудь тряпок, и я прекрасно устроюсь на полу, – ответил он. Уже и место присмотрел – у стены, под огромными динамиками. Не свалятся?
– Ты к мышам нормально относишься? – спросила хозяйка.
– Вообще-то не очень, – насторожился Фандорин. – А что, у вас есть мыши?
И опасливо покосился по сторонам. В маленькой комнате было не очень-то чисто: поцарапанный паркет давно не протирали, на старинном буфете с резными башенками серели разводы пыли. Кроме этого монументального сооружения, наверняка помнившего графа Витте-Сахалинского, здесь была еще пресловутая девичья кровать, обеденный стол, верстачок с компьютером, огромная стереосистема, два телевизора один на другом (ну да – журналистка) и один-единственный стул. Не сказать чтобы уютно, а уж бардак (хорошее слово, еще из прежних, старорусских времен) такой, что аккуратный магистр только головой покачал. На полу лежали недочитанные книжки и газеты с коричневыми кружками от кофейной чашки, под стулом валялась маленькая кроссовка, а на оконном шпингалете сушилась какая-то интимная деталь дамского туалета.
– Не мыши, а мышь, – ответила Алтын, доставая откуда-то из-под кровати стопку постельного белья. – Ее Алисой звать, она живет вон там, за буфетом. Я ее сыром кормлю и печеньем, «Юбилейным». Она чужих стесняется, вот и спряталась.
Но ночью обязательно вылезет знакомиться. Очень любознательная, вроде меня. Если же ты не хочешь с ней знакомиться, я стол раздвину, он длинный.
