Британский подданный Николас Фандорин, потомок легендарного российского сыщика, приезжает в Москву. Его ждут древние тайны подземелий, загадки семнадцатого века и опасные приключения. Герой в английском костюме должен разгадать тайну прошлого, которая грозит перевернуть его жизнь.
Так и расположились: она на кровати, он на столе. Погасили свет. Николас пожелал хозяйке спокойной ночи, ответного пожелания не дождался. Какое-то время было тихо.
Потом Алтын Мамаева хмыкнула:
– Николас Фандорин. Ну и имечко! Тебя как друзья зовут? Ник?
– Нет, старые друзья зовут меня Ниф-Ниф. Это, знаете ли, такой персонаж из…
– Знаю, – оборвала она. – В России тоже книжки читают. Побольше, чем у вас в Англии… Нет, я тебя Ниф-Нифом звать не буду, на поросенка ты не похож. Ты похож на ежика в тумане.
Почему? – удивился Николас. – То есть, почему в тумане, понятно. Но почему ежик? Разве я колючий?
– Называть тебя «Колей» язык не повернется, – задумчиво продолжила она, пропустив вопрос мимо ушей – все-таки с воспитанием у Алтын Мамаевой не все было в порядке. – Какой из тебя «Коля»… «Николас» – это что-то из Диккенса. Буду звать тебя «Ника», окей? И перестань мне «выкать», это теперь не в моде. Ты меня еще по отчеству называй: Алтын Фархатовна.
– Так вы… то есть ты – татарка? – догадался Николас.
Теперь разъяснились острые скулы и некоторая миндалевидность глаз.
– Это у меня отец был злой татарин, – мрачно ответила она. Осчастливил имечком. А я по национальности москвичка.
– Он правда был злой?
Фандорин представил себе несчастное, бесприютное советское детство: отец-алкоголик, коммуналка, пионерлагерь. Тогда понятно, отчего бедная девушка не научилась улыбаться.
– Нет, неправда. Он был умный. Хотел, чтоб я не стеснялась быть татаркой и закаляла характер. Вот я и закаляла… Думаешь, легко быть «Алтын-мамаевой» в бескудниковской школе? Пока маленькая и глупая была, стеснялась своего имени. Хотела, чтоб называли Аллой. Но от этого только хуже дразнили. Золотухой. Это я как-то сдуру похвасталась, что по-татарски «алтын» – золото, а у меня к тому же и прыщики были, – пояснила она. – Еще Копейкой обзывали и Полушкой – это уже из-за роста.
Живое воображение магистра вмиг нарисовало черненькую девочку в синем школьном костюмчике и пионерском галстуке – некрасивую, замкнутую, самую маленькую в классе.
– Ладно, – недовольно буркнула Алтын. – Автобиографию я тебе как-нибудь потом расскажу. Если доживешь.
Эта жестокая ремарка вернула Фандорина из сентиментального настроения к реальности. Он заворочался, завздыхал. Подумал: лежу на столе, как покойник. А завтра, может быть, я буду лежать на столе в морге, уже ни о чем не тревожась. А я, быть может, я в гробницы сойду таинственную сень.
