«Грозовая птица» под управлением раненого Гирлотнира Хельблинда неслась сквозь атмосферу планеты к «Дорамаару». Десантный корабль провонял кровью и горелым металлом: в его пассажирском отсеке лежали мертвые техножрецы, обломки их автоматонов и трофей отряда. Сестра Цезария истекала кровью, а Йасу Нага-сена так и не приходил в сознание: на его правом виске вздулась шишка размером с кулак.
Ольгир Виддоусин по мере сил помогал раненым, пытаясь стабилизировать их, но об организмах смертных Волк имел лишь самое общее представление.
Пром ему посодействовать не мог.
Они с Бъярки сражались в другой битве.
Бёдвар обеими руками давил на правое плечо Лемюэля, который бился в конвульсиях на полу. Дион прижимал Гамона слева, причем обоим космодесантникам приходилось наваливаться на летописца всем своим весом.
Менкаура, сидя на животе Лемюэля, одной рукой держал его за горло, а в другой сжимал боевой нож, острием которого вырезал на обнаженной груди человека кровавые руны. За спиной легионера стоял Свафнир Раквульф с болт-пистолетом, приставленным к шее чернокнижника. Жизнь Лавентуры висела на волоске, и без парии имперцы смогли бы остановить колдуна только снарядом в голову.
— Держите крепче, чтоб вас! — заорал Менкаура. — Связующие сигилы надо вычертить идеально точно, иначе они бесполезны!
Пылающее, как печка, тело Гамона стало скользким от пота и крови. Его кирпично-красная кожа непрерывно шевелилась: дух, запертый адептом в Лемюэле, старался освободиться. Сущность внутри летописца непристойно бранилась и кусала его изгрызенные губы. Она плюнула кровью в лицо Бъярки и захохотала, проклиная родителей Волка.
— Мы сковали дух нашего врага! — проревел фенрисиец. — Почему просто не убить эту тварь?
— Потому что нам нужен Гамон! — рявкнул в ответ Менкаура.
— С чего мне верить слову предателя? — глухо прорычал Бёдвар.
— С того, что ты жив лишь благодаря мне! — огрызнулся чернокнижник.
Лемюэль взбрыкнул под ними, будто самка грокса в течке. Его растянутые губы застыли, как у мертвеца, из разинутого рта полетела кровавая пена. Наклонившись к лицу Гамона, адепт произнес какую-то нечестивую тарабарщину. Звуки его слов скребли библиария по позвоночнику, словно ржавые бритвы.
— О, Всеотец, да что ты творишь? — гаркнул рунный жрец.
— Спасаю нас! — бросил Менкаура.
— Не мешай ему, Бъярки, — выговорил Дион сквозь сжатые зубы.