Судя по плюмажу на шлеме, женщина была старшим офицером своего ордена, однако Пром сделал вывод, что она не приносила Клятву Спокойствия.
Что ж, пария хотя бы будет общаться голосом, а не знаками.
— Сестра Цезария, — представилась она. — Я — комендант Камити-Соны, и я не рада принимать здесь кого-то вроде вас.
— Меня зовут Дион Пром, — начал воин. — Я тут по пору…
— Мне известно, кто ты такой, — перебила Цезария. — Неужели тебе кажется, что я допустила бы вас в этот комплекс, не проверив ваши личности?
— Тогда, полагаю, ты знаешь, зачем мы прибыли?
— Она знает, йа. — Краткая фраза, произнесенная грубым голосом, донеслась со стороны челнока Нагасены. — Ей не очень это нравится, но она знает. Йа, знает.
Библиарий узнал этот акцент; в речи говорившего звучали ярко выраженные тональности, характерные для народа с богатыми традициями сказителей.
Теперь Дион понял, зачем Йасу модифицировал «Аквилу» со змием на крыльях.
Нагасена вышел из челнока вслед за стаей из пяти самодовольных легионеров, облаченных в меха и броню цвета утренних сумерек в середине фенрисийской зимы.
— Так твои «ледяные люди» — Космические Волки? — спросил Пром.
Йасу ухмыльнулся и кивнул.
— Позволь представить тебе воинов Бёдвара Бъярки.
Для большинства странников путешествие по Великому Океану превращалось в суровое испытание, настоящее мытарство, но Хатхору Маату оно давало возможность напрямую подсоединиться к источнику пси-способностей.
Сейчас даже братства, звезда которых клонилась к закату, обретали новую мощь.
Изменчивые течения эмпиреев превратили Пирридов в божеств адского огня, и переборки «Кемета», несущегося к неопределенной цели, потрескивали языками пламени. Адептам Рапторы досталась частица этой воинственной энергии, тогда как с провидческого взора корвидов не желали спадать шоры неведения. Атенейцы пребывали в равновесии, но павониды… Их дар усиливался или ослабевал с каждым ударом корабельного колокола.
И в данный момент течения были против Маата.
— Ты уверен, что у тебя получится? — уточнил Люций.
— Да, — ответил Хатхор.
— Я ничего не чувствую.
— Потому что мы еще не начали.
— Начну, если ты прекратишь мешать мне! — огрызнулся павонид.
Легионеры сидели лицом друг к другу в центре покоев Хатхора Маата — выложенной зеркалами каюте, где в каждом уголке рыскали отражения. На коленях облаченного в доспехи Люция лежал его меч. Павонид вместо брони надел бледно-голубую рясу своего братства.