Воины находились в круге Урании из растолченного в порошок цветка umbilicus veneris. Стороны света на нем помечались кристалликами розового кварца.
— Учти, после того как мы приступим, пути назад уже не будет, — предупредил Хатхор.
— Я никогда не возвращаюсь назад, — ответил Люций, и сеть жутких шрамов на его бритой голове зашевелилась, будто под кожу мечника заползли черви. — Всегда иду только вперед.
Адепт Павонидов кивнул, признавая очевидное.
Аура Люция постоянно изменялась и бурлила, словно неугомонный адский вихрь противоречивых эмоций и острых неутолимых желаний. В нем боролись жизнь и смерть: мечника ждало или бесконечное бытие, или вечное проклятие. Лишь стальное самообладание воина не позволяло внутреннему урагану окончательно поглотить его. Подобной решимостью обладали только настоящие безумцы.
— Почему ты вообще жив? — поразился Хатхор Маат.
— А ты сам не знаешь? — спросил Люций. — Мне казалось, твоему ордену известны все секреты плоти.
— Павонидам ведомо очень многое, но мы не боги.
— Забавно, а мне казалось, что ты как раз считаешь себя небожителем, — заметил мечник, указав на зеркальные стены движением почти рептильных глаз. — Поверь, я повидал столько безудержных нарциссистов, включая самых ярких, что определяю их с первого взгляда.
— И это говорит человек, жаждущий вернуть себе приятный облик.
— В нашей серой Галактике слишком мало дивной красоты, — с жеманной улыбкой произнес мечник. — Миру так не хватает моей прелести, что ты совершаешь преступление, задерживая начало сеанса.
— Ты сам порезал свое лицо, — напомнил Хатхор Маат. — Объясни, зачем ты так старательно искалечил себя, и говори честно; если солжешь, мне будет гораздо сложнее все исправить.
— Я хотел превратиться в урода, — безо всякого сомнения или стыда ответил Люций.
— Потому что один мертвец испортил мою совершенную красоту ударом кулака. Тогда я решил: если не могу быть идеально прекрасным, стану идеально безобразным.
— Значит, мы родственные души, — произнес павонид.
— Тебе пора начинать, брат.
Хатхор Маат размеренно выдохнул и направил разум в седьмое Исчисление.
— Представь себя прежнего, каким ты хочешь стать снова, — велел он. — Очисти сознание от всех прочих мыслей и стремлений.
— «Как внутри, так и снаружи».
Усилив свое восприятие функций плоти, павонид ментально проник в тело мечника. В первую секунду он испытал отвращение.