Автор
Пораженный ужасом, молодой поэтический проповедник Остин стоял у окна тюрмерной башни над внутренним двором. Сквозь стекло он видел кровавую трагедию – сотни заключенных волокли к судьям, которые казнили их на месте преступления. Атмосфера Парижа в день свержения монархии была жуткой и наполненной ожиданием за новыми убийствами....
– И?
– Я убедил ее, что герцогиня Дайсон нуждается в покровительстве, одним словом, что жена ее крестника подверглась социальному бойкоту из-за злых и совершенно безосновательных сплетен, которыми обросла ее свадьба.
– Я не слышал никаких сплетен.
Принц поджал губы.
– Уильям, ты не хочешь думать. Дело не в том, есть сплетни или их нет.
Упрямство читалось в выражении лица Кларенса, когда он нетерпеливо ответил:
– Тогда я хотел бы, чтобы ты наконец объяснил, в чем дело.
Вздохнув, его высочество ответил:
– С самыми что ни на есть благими намерениями мама заставит Дайсона представить свою герцогиню высшему обществу.
– Зачем Фоксу беседовать с ней? Почему этого не можешь сделать ты? – упорствовал Кларенс. – Если герцогиня хочет, чтобы ее спасли от Дайсона, как ты, похоже, думаешь, она с таким же успехом может обратиться к тебе или ко мне, как только представится такая возможность.
Принц, похоже, оказался в тупике. Через секунду его лоб разгладился.
– Откуда мне знать? Кто может проникнуть в тайны мышления политика? У них в головах полная неразбериха. Тем не менее ты подсказал мне хорошую идею. После аудиенции посмотрим, удастся ли разлучить Дайсона с его женой. Если ее нужно спасать, разве это не будет для нее самой подходящей возможностью попросить о помощи?
Его высочество с трудом поднялся на ноги и бросил прощальный любовный взгляд в длинное псише.
– Полагаю, что мы не можем не заглянуть к папе, раз уж мы здесь, – с надеждой в голосе произнес Кларенс.
– Если мы этого не сделаем, мама никогда нам не простит, – прозвучал уничтожающий ответ. – Пойдем, Уильям. Пора познакомиться с герцогиней Дайсон.
Габриель пыталась успокоиться. Даже когда ее впервые представляли первому консулу в Париже, она так сильно не нервничала.
Кэм, подбадривая, накрыл рукой ее дрожащие руки, но не сказал ни слова.
Всему виной это ожидание, решила Габи. Сначала долгая дорога от дома Кэма на Ганновер-сквер – Виндзорский замок находился в добрых шестнадцати милях[62] от Лондона. А теперь это бесконечное ожидание в приемном зале королевы. Почти час Кэм старался помочь ей расслабиться, рассказывая об особенностях комнат, которые Чарльз Второй оборудовал для своей супруги, королевы Катарины Браганза.
