Автор
Пораженный ужасом, молодой поэтический проповедник Остин стоял у окна тюрмерной башни над внутренним двором. Сквозь стекло он видел кровавую трагедию – сотни заключенных волокли к судьям, которые казнили их на месте преступления. Атмосфера Парижа в день свержения монархии была жуткой и наполненной ожиданием за новыми убийствами....
Прочистив горло, Габриель оперлась на подлокотник стула и прошептала:
– Долго еще?
– Уже скоро, – успокоил ее Кэм и стал развлекать огромным количеством забавных историй из жизни некоторых прославленных личностей – начиная с Вильгельма Завоевателя, – которые основали, столетиями расширяли и украшали эту крепость, пока она не приобрела свой нынешний величественный вид.
Постепенно Габриель, неожиданно для себя, заинтересовалась рассказом и перестала дрожать. Тем не менее, когда открылась дверь, ведущая в приемный зал королевы, девушка чуть не вскочила на ноги.
– Тише, девочка, – успокаивающе улыбаясь, сказал Кэм. – Тебе нечего бояться.
За последние несколько недель он повторял эти слова сотни раз.
Габриель попыталась ответить мужу улыбкой, но ее губы, казалось, замерзли. Кто-то, – она не была уверена, был ли этот джентльмен слугой в великолепной ливрее или пэром в блестящем церемониальном наряде, – пригласил их подойти к входу в зал. Поддерживая Габриель за локоть сильной рукой, Кэм повел ее по огромному ковру.
– Дыши глубоко, – сказал герцог, и девушка послушалась.
Кэм сделал все, что только мог придумать, чтобы уменьшить страхи Габриель. Он сказал жене – и это была чистая правда, – что королева Шарлотта предпочитала провинциальную жизнь. Если бы королева могла выбирать, она поселились бы в деревне. Она ненавидела церемонии и ограничения, налагаемые на нее королевским статусом. Долг заставил королеву вызвать их к себе. Кэм умолчал, однако, что, независимо от предпочтений королевы, существовали традиции и протокол, которым необходимо было неукоснительно следовать.
Когда герцог и герцогиня Дайсон достигли порога, глаза Кэма одобрительно блеснули при взгляде на Габриель. Официальное придворное платье, которое он приказал сшить специально для нее, выглядело непревзойденно. Только ему и главному портному было известно о специальной юбке, которая обеспечивала его жене, учитывая ее стремительную походку и обязательный кринолин, хоть немного свободы, в которой отказывала современная мода.
"Она великолепна, подумал герцог. Во всем мире не найдется женщины, которая могла бы сравниться с ней. Габриель не знала, как беременность украшала ее, какой цветущей и очаровательной она выглядела.
