Автор
Пораженный ужасом, молодой поэтический проповедник Остин стоял у окна тюрмерной башни над внутренним двором. Сквозь стекло он видел кровавую трагедию – сотни заключенных волокли к судьям, которые казнили их на месте преступления. Атмосфера Парижа в день свержения монархии была жуткой и наполненной ожиданием за новыми убийствами....
Ты разве не слышал, как я рассказывал Питту, что первый консул дал ему пост в Адмиралтействе, или как они его там называют? Морское министерство?
– Да.
– Какого он происхождения?
Фокс позволил себе едва заметную улыбку.
– В эти смутные для Франции времена, Шерри, никого особо не интересует происхождение.
– Гм-м. Так вот, Дайсон и Лэнсинг знают его или знают о нем.
– На самом деле? – заинтересованно спросил Фокс.
– Когда ты упомянул о нем, Лэнсинг так посмотрел на Дайсона!
Фокс усмехнулся.
– Под твоей сонной личиной скрывается проницательнейший наблюдатель, не так ли, старина?
– Я обнаружил, что открыто наблюдать за людьми – абсолютно пустая затея, – согласился Шеридан.
– Твоя преданность искусству достойна всяческих похвал.
– Равно как и твоя преданность долгу. Что возвращает нас к неприятному разговору о Бонапарте. Что ты собираешься делать, Чарльз?
Мистер Фокс помолчал несколько минут, прежде чем, наконец, ответить:
– Его нужно остановить. У меня нет никаких сомнений в том, что он хочет захватить Англию.
– Из своих источников? – заинтересованно спросил Шеридан.
Фокс улыбнулся, и Шеридан поднял брови.
– Уж не хочешь ли ты сказать, Чарльз, что ты все еще переписываешься с Талейраном?
– А что, если это так?
– Но он же ярый сторонник Бонапарта!
– Он ярый сторонник Франции, – возразил Фокс.
– Понятно, – прошептал Шеридан. – В любом случае ты не сможешь заручиться поддержкой партии, если Англия объявит войну Франции. Ты ведь столько лет проповедуешь мир!
– Мир с революционерами, а не с такими, как Бонапарт, – терпеливо объяснил Фокс.
– Да, но смогут ли наши понять все именно так?
– Думаю, да, Шерри. Если нам удастся загнать Францию в угол и представить все так, будто она вынуждает нас объявить войну.
– Вряд ли первый консул настолько глуп.
– Тщеславие часто затмевает здравый смысл. А тщеславие Бонапарта не знает границ. А не отправиться ли нам в «Брукс»?
Эта внезапная смена темы, видимо, сбила литератора с толку.
– В какой Руке? – спросил он.
– «Брукс», – поправил друга мистер Фокс. – Вечер только начинается.
– А, хочешь спустить все, что выиграл? Если не возражаешь, Чарльз, я отправлюсь на Кавендиш-сквер. Я обещал Хэрри, что загляну к ней на вечеринку.
