Автор
Пораженный ужасом, молодой поэтический проповедник Остин стоял у окна тюрмерной башни над внутренним двором. Сквозь стекло он видел кровавую трагедию – сотни заключенных волокли к судьям, которые казнили их на месте преступления. Атмосфера Парижа в день свержения монархии была жуткой и наполненной ожиданием за новыми убийствами....
Когда за Саймоном наконец захлопнулась парадная дверь, Кэм вошел в свой кабинет. Герцог решил подкрепить свои силы небольшим количеством бренди, перед тем как пойти к Габриель. Он нуждался в этом."
"Кэм собирался признаться жене во всем, что касалось Луизы, и попросить у нее прощения. Если бы это было в его власти, он последовал бы совету Лэнсинга. Ему хотелось бы, чтобы можно было как-то смягчить удар, который он собирался нанести. Ему хотелось бы отвлечь Габриель или отложить этот тяжелый час. Но Кэм понимал, что ему придется либо нагло врать жене, либо во всем ей признаться.
Герцог не хотел причинять Габи боль. Господи, он не хотел причинять ей боль. Но у него не было выбора. Луиза, Фокс или еще кто-то, желавший ему зла, уже посеял сомнения в ее душе. Кэм понял это по тому, как осторожно Габриель отводила от него взгляд, как опустились ее плечи и как вяло она приветствовала его, когда Лэнсинг привез ее домой. Он загладит вину перед женой, обещал себе Кэм. Конечно, она набросится на него, станет обзывать всеми ругательствами, какие только сможет вспомнить.
Герцог попытался улыбнуться, но получилась гримаса боли. Он прикоснулся к ране на щеке. И тогда Кэм вспомнил отвратительную сцену с Луизой в читальной комнате Девонширов.
Когда он только завел эту женщину в комнату, желание убить ее было непреодолимым.
В этой фразе было достаточно правды, чтобы смягчить его гнев. Он никогда до этого не видел себя в подобном свете.
И она это получила – его любовь, его верность, его уважение, его сердце. Он обязан убедить ее в этом. Он убедит ее в этом, пообещал себе Кэм. Она даст ему еще один шанс, потому что любит его.
