Автор
Пораженный ужасом, молодой поэтический проповедник Остин стоял у окна тюрмерной башни над внутренним двором. Сквозь стекло он видел кровавую трагедию – сотни заключенных волокли к судьям, которые казнили их на месте преступления. Атмосфера Парижа в день свержения монархии была жуткой и наполненной ожиданием за новыми убийствами....
Немыслимо, чтобы джентльмен, нет, аристократ, потомок благородного и могущественного рода, поселил любовницу в вековом фамильном гнезде, самом важном из всех своих имений. Точно так же было невероятно, что женщину ее социального положения аристократ знакомил со своими родственницами. Это было просто неслыханно. Разве только… На долю секунды в душе Луизы вспыхнула надежда.
Словно прочитав мысли любовницы, Кэм усмехнулся и прикоснулся пальцем к щеке Луизы.
– Никто не должен знать о твоем пребывании в Данрадене, – сказал он.
На немой вопрос Луизы Кэм ответил:
– Охотники за приданым.
– Я с удовольствием приеду, – быстро ответила Луиза.
– Возможно, тебе стоит подумать. Замок находится в глуши. Боюсь, там не будет развлечений и приятного общества. Возможно, через пару недель ты сама почувствуешь себя пленницей. А я не могу там надолго остаться. Но если ты все же захочешь помочь мне в этой затруднительной ситуации…
– Конечно же, я приеду! – перебила его француженка.
– Луиза, – предупредил Кэм, – это не увеселительная прогулка. Моя подопечная будет находиться там не по своей воле. Она, возможно, станет рыдать часами. Или неделями дуться.
– Сколько ей лет?
– По-моему, восемнадцать.
– Я справлюсь с восемнадцатилетней девушкой. Что она собой представляет?
– Не знаю. Я не видел ее уже более десяти лет.
Наступила пауза. Луиза задышала немного спокойнее.
– Когда мы поедем? – спросила она.
– Я дам тебе знать.
Кэм облачился в великолепный голубой пиджак, тот самый, что идеально сидел на нем, подчеркивая его широкие плечи.
Луиза хотела задать Кэму еще миллион вопросов, но не успела она озвучить хотя бы один из них, как герцог коснулся теплыми губами ее щеки и вышел вон.
Оказавшись на улице, Кэм поймал экипаж. Он бы предпочел преодолеть короткое расстояние от Глостер-сквер до Ганновер-сквер пешком. Несмотря на приятную интерлюдию с Луизой, в нем кипела энергия. Но моросил дождь, а костюм Кэма не мог защитить его от превратностей английского климата.
«Это нетерпение дает о себе знать», – решил Кэм. Теперь, когда все было готово, ему хотелось поскорее приступить к делу. Кэм был близок, так близок к выполнению своей клятвы. О боги, какой же сладкой была месть! Он почти ощущал ее вкус.
Нет, не месть, поправил себя Колбурн. Правосудие. Подобные Маскарону не должны оставаться безнаказанными, в то время как кости их жертв гниют в безымянных могилах.
