Автор
Пораженный ужасом, молодой поэтический проповедник Остин стоял у окна тюрмерной башни над внутренним двором. Сквозь стекло он видел кровавую трагедию – сотни заключенных волокли к судьям, которые казнили их на месте преступления. Атмосфера Парижа в день свержения монархии была жуткой и наполненной ожиданием за новыми убийствами....
– Голиаф? – тихо выдохнула Габи, пытаясь открыть глаза, когда непривычные звуки и запахи наполнили ее сознание."
"Ответа не последовало. Габриель опустила ресницы, пытаясь что-нибудь вспомнить. Возможно, именно запах повлек за собой поток воспоминаний.
Несмотря на дьявольскую боль в голове и тупое нытье в ребрах, Габриель приподнялась на локтях.
Он сидел за столом возле стены и наблюдал за ней. В его полуприкрытых бездонных глазах как всегда ничего нельзя было прочитать. Габриель отвела взгляд, чтобы осмотреть маленькую каюту, и вспомнила о неизвестной яхте, стоявшей на якоре в водах Сены.
Задыхаясь, девушка вскрикнула, отбросила одеяла и попыталась встать. На нее нахлынула волна тошноты и головокружения.
Сделав два быстрых шага, Кэм оказался рядом со своей пленницей. Когда Колбурн снова уложил ее на матрас, девушка попыталась отбиться от него. Доведенная до отчаяния, испуганная, Габриель осыпала его градом ударов, но в них не было никакой силы. Когда скудный запас ее сил иссяк, она откинулась на спину, тяжело дыша.
– Габриель, хватит! Никто не собирается причинять тебе вред.
От неожиданной нежности в его голосе Габриель тут же замерла. Он протянул к ней руки. И тогда она вспомнила все. Ей захотелось снова его укусить, но, когда девушка попыталась оскалить зубы, волна острой боли прокатилась по ее лицу. Всхлипывая в равной степени от боли и ярости, Габриель отодвинулась на своей узкой койке как можно дальше от Кэма и вжалась в угол. Девушка и не пыталась скрыть ненависть, горевшую в ее глазах.
Кэм спокойно встретил ее взгляд. Подумав, он решил, что лучший способ заставить Габриель повиноваться – это сообщить ей основные факты, связанные с ее похищением. Если удастся убедить Габриель, что ее плен будет недолгим и безболезненным, она, возможно, сочтет благоразумным слушаться его, как бы неприятно ей это ни было.
– Ты моя пленница, – сказал герцог прямо. – Я везу тебя в Англию. Если все пройдет успешно, через месяц-два ты будешь свободна. Ты и не заметишь, как снова окажешься во Франции.
Кэм остановился в ожидании какой-нибудь реакции. Когда ее не последовало, герцог заставил себя закончить речь. Нам нужна не ты, Габриель, а информация. Если твой дед будет с нами сотрудничать, ты вернешься к нему так скоро, как только возможно. Тебе нечего бояться. Клянусь.
Хотя Габриель не придавала никакого значения клятвам англичанина, у нее не осталось сомнений, что ее собственная персона никого не интересовала. Девушка не спеша размышляла над сказанным.
