Автор
Пораженный ужасом, молодой поэтический проповедник Остин стоял у окна тюрмерной башни над внутренним двором. Сквозь стекло он видел кровавую трагедию – сотни заключенных волокли к судьям, которые казнили их на месте преступления. Атмосфера Парижа в день свержения монархии была жуткой и наполненной ожиданием за новыми убийствами....
Больше всего Габриель хотела, чтобы он ушел и оставил ее в покое. Ей тяжело давалась эта гордая, презрительная мина, уже не было сил изливать на него свою ярость. Девушка была напугана и находилась наедине с человеком, которому было все равно, жива она или нет, если только это не влияло на его планы относительно Маскарона. Боль волнами накатывала на Габриель Девушка смертельно устала. И у него хватает наглости спрашивать, что, по ее мнению, он собирается с ней сделать!
Кэм успокаивающе поднял руки.
– Сядь, пока не упала, хорошо? Я принес тебе кое-что попить.
Англичанин отступил на шаг, и Габриель позволила своим коленям подогнуться. Она медленно сползла по стене в сидячее положение. Из-под полуприкрытых век девушка устало посмотрела на чашку предложенной жидкости. Габриель приняла ее не раздумывая и поднесла к губам. После нескольких глотков слабого бульона у нее стало тяжело в желудке.
– Я не могу, – сказала Габи и попыталась отставить чашку в сторону.
Ни слова не говоря, Кэм взял у нее чашку и поставил на маленький столик.
– Когда я стаскивал тебя с утеса, я собирался поймать тебя на руки. Тебе не следовало уворачиваться от меня.
Молчание.
– Ты не захотела идти по-хорошему. Мне пришлось ударить тебя, понимаешь? Мне жаль, что ты вынудила меня к этому. Я не хотел причинять тебе боль.
Ледяное молчание Габриель раздуло тлеющий гнев Кэма… и его стыд.
– Если ведешь себя как мужчина, нужно быть готовым, что с тобой будут обращаться как с мужчиной.
Угроза англичанина ошеломила девушку.
– Я не боюсь тебя! – выкрикнула она.
Габриель вздрогнула, когда Кэм вдруг поднял руку, чтобы потереть шею. Англичанин заметил это и мрачно улыбнулся. Она боится его, подумал Кэм, но будет отчаянно бороться до последнего. Колбурн невольно испытал восхищение.
– Послушай, если тебе безразлична собственная судьба, подумай о дедушке.
– До него, по крайней мере, тебе не добраться!
– Неужели?
Габриель еле заметно подняла голову.
– Как ты думаешь, что произойдет с ним, если вдруг станет известно, что тебя похитили британцы? Предположим, исключительно в целях нашей дискуссии, что тебе удастся сбежать от меня и вернуться во Францию. Я скажу тебе, что случится дальше: власти сразу же сделают скоропалительный вывод, что твой дедушка передал врагам Франции некую информацию, чтобы спасти тебе жизнь.
