Автор
Пораженный ужасом, молодой поэтический проповедник Остин стоял у окна тюрмерной башни над внутренним двором. Сквозь стекло он видел кровавую трагедию – сотни заключенных волокли к судьям, которые казнили их на месте преступления. Атмосфера Парижа в день свержения монархии была жуткой и наполненной ожиданием за новыми убийствами....
Габриель хотела повернуться к Кэму спиной, но он схватил ее за плечи и силой повернул к себе лицом. Его гнев был равен ее ярости, когда он заговорил:
– В одном ты права: ты никогда не станешь такой, как Луиза. Ты не способна быть женщиной, тем более леди. Но, клянусь Богом, ты попытаешься ею стать. И меня зовут Кэм, черт тебя возьми! Кэм! Скажи это!
– Свинья! – со злостью выпалила Габриель.
Неповиновение девушки взбесило Кэма, и он уже хотел применить силу, чтобы поставить ее на место.
Слеза скатилась из-под густых опущенных ресниц Габриель.
– Габи! Нет! Это все неправда. От первого до последнего слова!
Кэм тихо запротестовал, когда девушка попыталась вырваться из его объятий.
– Почему ты так упорно сопротивляешься? Если бы ты только сдалась! Сдайся, Габи!
Кэм смутно осознавал, чего требовал от Габриель.
Габриель подняла голову.
Кэм не знал, как поступить. Но тут через открытое окно донесся какой-то шум.
– Кэм! Кэм! Война! – закричал Лэнсинг."
"Габриель положила конец нерешительности Кэма. Девушка вырвалась из рук герцога, бросилась к окну и настежь распахнула его.
– Где Кэм? – спросил Лэнсинг.
Люди окружили лорда и подбрасывали вверх шляпы и кепки, громко выражая ликование.
Кэм оттеснил Габриель от окна и перевесился через подоконник.
Заметив друга, Лэнсинг прокричал:
– Война, Кэм! Два дня назад его величество объявил войну Франции. Война! – Лэнсинг не пытался скрыть радости.
Кэм закрыл окно и взглянул на Габриель. Теперь в ее глазах не было неопределенности. Габриель была холодна, словно глыба мрамора.
– Я не враг тебе, – тихо сказал Кэм.
– А я, значит, не твоя пленница? – голос Габи был горьким от сарказма.
– Все может быть совсем по-другому.
