Дед Эммы был несметно богат, и я было сгоряча решил, что он мог завещать все внучке, из-за чего ее и убили. Однако, как выяснилось, наследником уже давно являлся двоюродный брат Эммы Феликс, так что никому не было нужды убивать бедняжку из-за ее перспектив на состояние деда. Четвертый случай был снова в Петербурге. Анна Красовская, двадцать лет, скончалась в августе 1879-го. По завещанию все получили ее два брата и сестра, но они и без этих денег жили более чем сносно. Пятый случай, о котором вы уже знаете, – гибель восемнадцатилетней Адриенн Дарье в ночь с 31 декабря 1879 на 1 января 1880 года. И здесь – ничего, похожего на денежный мотив. Наконец, шестой случай – Жюли Ланина, девятнадцать лет, умерла в апреле нынешнего года. О ней я вам уже говорил. Вывод? Если эти преступления связаны между собой – а они связаны, я абсолютно уверен! – то их причиной являются вовсе не деньги. Да, все эти несчастные девушки кому-то мешали, но мешали вовсе не тем, что были в той или иной мере богаты. Слишком они были похожи друг на друга. Все – молодые, красивые, кокетливые. Все вращались в высшем обществе, все принадлежали примерно к одному социальному кругу. И всех их постигла одинаковая смерть.
После этих слов Александра в комнате наступило молчание. Амалия, хмурясь, обдумывала только что услышанное ею. По правде говоря, ей бы следовало не на шутку испугаться. У любой другой девушки от рассказа следователя уже давно пошел бы мороз по коже, а Амалия, бог весть почему, ощутила странное облегчение. Ее страх получил свое подтверждение и обрел четкие очертания. Более того, отныне он имел имя – безумие, мания, одержимость. И теперь, когда Амалия знала, с чем именно ей предстоит бороться, она почувствовала себя значительно увереннее. Кроме того, она поняла, что у нее есть друг, который на ее стороне, что бы ни произошло.
– Скажите, Саша, – спросила она, – этот человек, о котором мы с вами говорим, он ведь сумасшедший, не так ли?
Зимородков тяжело вздохнул. Вспомнив наконец об одеяле, он изловчился-таки натянуть его до подмышек, и прадед Орлов на стене сразу же перестал хмуриться.
– Нет, все не так просто, – ответил следователь на вопрос девушки. – С виду, я полагаю, он вполне нормален, иначе его безумие уже как-то обратило бы на себя внимание. Очевидно, что он не в себе. Чем-то его жертвы навлекли на себя его гнев, и оттого он… – Александр умолк и густо покраснел. – Простите меня, бога ради. Я говорю так, словно это все вас вовсе не касается.
