Только скажите, были ли случаи, когда вы находились буквально на грани жизни и смерти? Ваша душа потрепана и… несколько старше, чем тело. Словно вы пережили очень много нехорошего.
— Я чуть не умерла при родах, — тихо ответила, отводя взгляд. Вот как… Значит, душа моя…
— Мне жаль, — понимающе кивнул мэтр. — Теперь я осмотрю малыша.
Я думала, что с Итаном будет так же, как и со мной. Руки положил, немного постоял – и всё. Но нет, мэтр долго сканировал малыша, прикладывая руку то к груди, то к пяткам, то ко лбу. И хмурился… Я молча кусала губы, не осмеливаясь отвлечь целителя.
— Малыш здоров, — наконец произнёс целитель.
Только почему я чувствую подвох в этих словах? Почему старичок хмур?
— Но? — подтолкнула я к дальнейшему разговору.
— Его душа с чёрными отметинами, леди, — вздохнув, сообщил мэтр.
— Что это значит? — я взяла Итана на руки и прижала к груди, словно таким образом смогу уберечь, закрыть от враждебного мира.
— Такие метки оставляют проклятия. Страшные проклятия.
— Но… — я растерянно смотрела на старичка. — Но кому могло понадобиться проклинать ребёнка?
— Возможно, проклятие не на нём, а на отце или более старших родственниках, — мэтр развёл руками. — На вас проклятия нет.
— Чем нам это грозит, и как можно его снять? — мысли путались, не давая нормально сформулировать вопрос.
— Я не проклятийник, леди, — мужчина с жалостью посмотрел на меня. — Хотел бы помочь, да не могу. Тот, кто наложил проклятие, достаточно силён, значит, и снять сможет не менее могущественный. Таких в Лирхе я не знаю, может быть, в Даларосе. И стоит это очень дорого, леди, проклятийники за свою работу требуют высокую плату, и не всегда это золото. Я не помню, как вышла от мэтра. Да и как до дома доехала – тоже. Очнулась, сидя у себя в комнате и качая Итана. В шоковом состоянии даже плакать не могла, лишь раскачивалась и думала… думала… думала… Как же так, магия есть, а спасти своего ребёнка практически невозможно? Что это? Карма? Чей-то сглаз? Судьба у меня такая – терять близких? Да, мэтр не сказал, чем мне грозит проклятие, но… Но слишком уж он был встревожен.
Убаюкав уставшего ребёнка, я уложила его в колыбель и спустилась вниз. Наткнулась на Северину, с тревогой меня разглядывающую, слабо улыбнулась Святе, которая бегала по дому… Меня несло в мастерскую. Я не думала, что зайду сегодня туда, но меня тянуло… Влекло к работе, хотя голова была забита абсолютно другими вещами.
