Просто жуть, до чего не везло! Заговоренная ты, не иначе… Надо же – сколько раз мы за тебя принимались, а ты все еще жива!
– Но зачем? Вас кто-то нанял? Кто? Чего вы от меня хотите? – голос Амалии сорвался на крик. – Ведь у меня же нет никаких денег! Для чего вам моя смерть?
– Э-э, это ты брось, – веско сказал Митрофанов, грозя ей пальцем. – Твоя смерть очень дорого стоит, очень! Если бы ты исчезла – навсегда, понимаешь? – мы бы с Изабеллой были по гроб жизни обеспечены. – Лжехудожник тяжело вздохнул, а Амалия, широко распахнув глаза, с ужасом смотрела на него. – Так что никто нас не нанимал, мы сами для себя старались. А все муж Изабеллы виноват – врал, что деньги у него, а когда он помер – случайно, – оказалось, что ему ничегошеньки и не принадлежит. Настоящее-то богатство только у старика, а мы ему кто? Никто! Вот и пришлось тобой заняться, чтобы дорогу не перебежала. И ведь как просто все казалось – раздавило неосторожную барышню на улице, ну и черт с ней. Так ведь нет – осечка. Ладно, с каретой не получилось, я решил, что в деревне все равно тебя достану. Ан нет, молоко-то ты расплескала, а я в него весь яд свой высыпал. Ничего, думаю, найду какой-нибудь другой способ. И что же? Гадюку поймал, засунул в рояль, на котором ты все время играла, – и она ничего. В лесу в тебя выстрелил – так ты зачем-то голову наклонила… – Его глаза налились кровью. – Что ни попытка, все мимо! Тут Изабелла не утерпела, примчалась. Растяпа, говорит, я сама с ней мигом справлюсь, и никакого яда не понадобится… Как же, справилась! Только себя выдала, глупая, вот ты и решила от нее отделаться. И от меня, значит, заодно, да? Поэтому ты мои картины искромсала, да? Вроде как дала мне знать, чтобы я убирался? Отвечай!"
"– Я не трогала портрет Муси! – выкрикнула Амалия, видя, что он вот-вот выстрелит.
Однако Митрофанов расслабился, и лицо его приняло почти спокойное выражение.
– Ну, конечно, этот портрет я сам испортил, чтобы остаться в Ясеневе. А остальные картины ты зачем изувечила, а? Да еще как хитро подгадала – выследила, когда я к тебе ночью пошел, посмотреть, может, удастся от тебя наконец избавиться, и в открытую комнату – шасть! Ох, мои картины… мои бедные полотна… Я знаешь сколько над ними работал? Один вид реки Стрелки чего стоил, я его на выставку послать хотел! А ты… Дрянь!
– Я не трогала ваши картины! – выкрикнула в отчаянии Амалия.
– Врешь! Это ты их изрезала! Знала, по какому месту меня больнее всего ударить! Ты догадалась, ты обо всем догадалась… Не зря же ты пыталась отравить меня тогда, за столом!
– Да что вы несете? – возмутилась Амалия. – Ведь осколки от банки с ядом, которым убили Алешу, нашли в вашей комнате! Может, тоже я их туда подложила? А?
– Конечно, ты! – воскликнул Митрофанов.