Находившаяся неподалеку от них Эжени Армантель, слышавшая весь разговор, уронила ложку и зарыдала, закрыв лицо руками.
– Я не люблю пари, – холодно ответил старик.
– И чего эта собака ко мне липнет? – возмутился Рудольф, носком ботинка отпихивая назойливую моську, которая не переставала вертеться возле него.
– Наверное, ей понравилось ваше вино, – предположила Амалия.
Рудольф посмотрел на нее тяжелым взглядом.
– Кузина, у меня голова от вас идет кругом. Какое вино? Что за чертовщину вы несете?
– Вы что, не помните? Вчера вы напоили ее вином, так что у нее лапы разъезжались в стороны.
– Я? Напоил собаку? – ужаснулся Рудольф. – Кузина, у меня в роду не было душевнобольных!
Амалия укоризненно покачала головой. С самого утра ей пришлось вплотную заняться своим поверженным кузеном. Рудольф хандрил, строил планы физического уничтожения Вернера, который со своей женой не показывался из каюты, и клял всех и вся на чем свет стоит. Вдобавок вчера агент здорово напился и едва не подрался с Ричардсоном, так что сейчас цвет его лица оставлял желать лучшего.
Поняв, что Рудольф сегодня не в духе, собачка переключилась на мистера Дайкори и с любопытством стала обнюхивать его парализованные ноги."
"– Мадам, – скучающим тоном обратился миллионер к маркизе, – будьте так добры, уберите свою собаку. Я старый, больной человек, и она меня раздражает.
– Как Консорт может кого-то раздражать? – возразила маркиза. – Это же такое очаровательное существо! – И она нежно улыбнулась собачке, которая негромко зарычала на миллионера.
– Нортен! – крикнул Дайкори своему слуге, указывая на собаку.
Очевидно, молодой человек научился понимать своего хозяина без слов, потому что без всяких околичностей схватил Консорта за шкирку, вытащил его из салона и вышвырнул в коридор.
– Как вы смеете! – взвизгнула маркиза, покрываясь пятнами.
– Еще одно слово, – спокойно ответил Дайкори, разрезая бифштекс, – и я прикажу вышвырнуть вас за ней следом.
И что-то такое было в его голосе, отчего маркиза мгновенно притихла и даже не осмелилась протестовать.
– Это возмутительно! – пробормотал маркиз. Амалия сделала вид, что не слышит его.
Маркиза Мерримейд заерзала на месте, не сводя глаз с двери. Наконец, не выдержав, она вскочила с места и побежала к своей обожаемой собачке.
– Сколько треволнений, – брезгливо заметил миллионер Амалии, пожимая худыми плечами. – И все из-за чего? Из-за какой-то уродливой шавки!
– Вы не любите собак? – осведомилась у него девушка.
– Я не люблю ни собак, ни людей, – последовал ответ. – Вторые ничем не лучше первых. Тоже только и знают, что гадить и скулить. И точно так же норовят укусить исподтишка при первой же возможности.