– Потому что Эрмелин спрятал его в пианино, – отозвался Рудольф. – А на вопрос, зачем ему это понадобилось, он ответил, что просто испугался.
– Звучит правдоподобно, – заметила Амалия.
Рудольф внимательно поглядел на нее.
– Что у вас в руках, кузина?
Амалия смешалась.
– Это… это… Словом, я кое-что тут прикинула… – Она протянула листок Рудольфу, который быстро пробежал глазами следующие строки, написанные на французском языке:
Что мы знаем о Леонаре Терноне?
Мужчина тридцати трех лет, который воевал в Африке. Глаза (если верить надежному свидетелю) серые, иногда кажутся голубыми. Цвет волос темный, что можно не принимать в расчет, потому что его легко изменить. Особая примета – треугольник из родинок на левой руке, чуть ниже локтя.
Кроме того:
1. Он находится на корабле «Мечта».
2. Он задался целью отомстить семье Эрмелин.
3. Он имел возможность подложить яд в еду мадам Эрмелин и остаться незамеченным.
4. Он имел возможность пробраться ко мне в каюту и взять мой нож для разрезания страниц, которым позже убил адвоката Боваллона, и опять-таки остаться незамеченным.
5. Он хорошо знаком с оружием и знает, что при выстреле сквозь подушку почти не будет шума.
6. Он способен удушить женщину.
Рудольф вынул сигару изо рта и расплылся в улыбке.
– Кузина, не хотел бы вас разочаровывать, но полчаса назад ко мне приходил Деламар и показывал мне почти такой же списочек.
– Такая сообразительность делает ему честь, – тут же нашлась Амалия.
– Да ну? Строго между нами: я начинаю проникаться уважением к французской полиции."
"– Не торопитесь с выводами, кузен, – осадила его Амалия. – Пока наш доблестный сыщик еще ничего не обнаружил. Я вообще склонна считать, что это дело ему не по зубам.
– Вы так говорите, как будто вам самой удалось что-то обнаружить, – пожал плечами Рудольф.
– Сдаюсь, – вздохнула Амалия. – Признаюсь вам честно, кузен, я ровным счетом ничего не понимаю. Взять хотя бы мадам Эрмелин… Как яд мог попасть к ней в еду?
– Позвольте небольшую подсказку, кузина. Его туда подмешали.
– Да? И кто же мог это сделать?
– Тут как раз все очень просто, – возразил Рудольф. – Во-первых, повара. Во-вторых, официанты. И, наконец, любой из присутствующих на том обеде.
Амалия покачала головой:
– Нет, Руди. Не выходит.
– Кузина, клянусь живительной аква тофаной[87] и снадобьями, которыми сердобольная маркиза Бренвилье[88] потчевала своих нежно любимых родственников, я ничего не понял.
– Кузен, представьте себе на мгновение, что вам взбрела в голову фантазия кого-нибудь отравить.
– Уже представил.
– Уж не меня ли? – подозрительно осведомилась Амалия.
– Нет, что вы, кузина! За вас я готов в огонь, но не в воду. От воды меня мутит. Нет, если честно, я очень хорошо вижу Вернера в роли жертвы. С женой вместе.