Автор
Второй год успешной кампании даманийцев на линии фронта. Господин Калин с любопытством рассматривает бинокль, демонстрируемый сержантом — зрелище неподалеку вызывает нешуточное веселье и грохот. Здесь царит оживленная атмосфера, смешанный антураж из командных взаимоотношений и военных действий создает невероятную тонкую драму....
- Милая, ты должна успокоиться, - Демир ласково улыбался ей, словно она была несдержанной скандалисткой.
- Я успокоюсь, если ты слезешь с меня и вызовешь сюда такси. Видеть тебя больше не хочу.
Демир поднялся, протягивая ей руку и помогая Амани встать. Девушка возмущенно оттолкнула его руку, отказываясь от его помощи и, встала сама, поспешно закутываясь в пляжное полотенце.
- Ненавижу тебя.
- Амани...
Демир шагнул к ней, пытаясь обнять, но девушка увернулась и яростно бросила ему в лицо:
- Я пойду в клинику.
"Амани удовлетворенно усмехнулась, глядя на в раз побелевшее лицо Демира, она сделала ему больно. Сейчас она его ненавидела.
- Ты никуда не пойдешь, Амани, и немедленно успокоишься.
- Твоего согласия я не спрашиваю.
Девушка отвернулась, но он рывком развернул ее к себе и выпалил:
- Я сказал тебе успокоиться.
- Да пошел ты вместе со своим маленьким ублюдком.
Демир отступил и, Амани отвернулась от него, глотая злые слезы. Она направилась к дому, собираясь сразу же покинуть поместье.
Амани спустилась в холл, стискивая сумку в руках и отчаянно пытаясь успокоиться и не врезать по наглой физиономии Калина, но ее попытки усмирить бушевавший в ней гнев были напрасными: мужчины нигде не было видно. Дворецкий с поклоном предложил взять ее багаж и сопроводить до ожидавшего у парадного входа автомобиля. Всю дорогу до города девушка попеременно то впадала в неистовую ярость и обдумывала различные способы расправы с Демиром, то впадала в состояние полнейшей апатии ко всему произошедшему с ней.
