Автор
В самолете хлопают и улюлюкают, словно старик Меркури ожил со своими танцами. Вы с моей престарелой соседкой по бизнес-классу подмигиваете друг другу, она прижалась к витрине Картье из страха перед полетом — даже в таком уютном путешествии есть место для слез и молитв.
Слава обхватывает меня ногами и, замерев, с паникой в голосе уточняет:
— Так, а где дети?
Правильный вопрос. Когда их у тебя четыре, нужно всегда быть начеку. Забудешь кого-нибудь — потом год придется водить к психологу. Слава до сих пор считает, что Макс страдает от гиперсексуальности, потому что в два года зашел к нам в спальню и увидел, как мы занимаемся сексом. Это чушь, конечно. Просто Макс — мой мальчик.
— Саша на свидании, Маша и Никита в школе. А Макс наверное, занимается сейчас тем же, чем собираемся заняться мы.
— Надеюсь, он презервативами пользуется, — ворчит Слава, расстегивая пуговицы на моей рубашке. — Мне еще рано становится бабушкой.
— Ты будешь очень красивой и молодой бабушкой, матрешка. Да и Нику, напомню, ты великодушно в семью приняла.
— Ничего против нее не имею, но пусть дети доучатся сначала.
— Макс умный парень и сам все понимает. Я за него спокоен. И ты должна больше ему доверять. А теперь раздвигай ноги. Папа Гас хочет сказать «привет» малышу Алексу.
«Привет» мне сказать не удается, потому что в этот момент мой мобильный на столе начинает горланить русской песней «Буратино», которую установила Саша. Она означает, что папа Карло решил осчастливить меня своей кислой рожей и ворчанием.
— Любимый тесть звонит, — усмехается Слава, отпуская ворот моей рубашки. — Надо ответить.
Со вздохом одергиваю задравшийся подол жены и встаю с дивана.
— Твой отец как чувствует, когда момент испортить.
— Когда вы двое признаете, что обожаете друг друга? У вас же настоящий двадцатилетний броманс.
— Никогда, — беру со стола телефон и принимаю вызов. Мог бы по старинке аудио-вызовом отделаться. Нет же, прогрессивный старик по Фейс-Тайм звонит.
— Не отвлекаю? — гаркает лицо Папы Карло с экрана. — Ну даже если и так, ничего страшного — отвлечешься.
Слава тихо хихикает на диване и строит скорбные рожицы. Еще бы, не ей он звонит раз в неделю.
— Я ты соскучился, погляжу? Извини, твои болячки обсуждать времени сегодня нет.
— Ты чего несешь, индюк улыбчивый? Игорь Жданов поздоровее вас, америкосов, будет.
— Хотел чего? — уточняю со вздохом и поправляю неудобно расположившийся стояк в джинсах.
— О внуке о своем поговорить хотел.
— О сыне моем, ты имеешь в виду?
— О Максиме, — рявкает тот. Ревнивый черт. — И о любви его нечаянной. Ты пока там баксы зарабатываешь, я тут о счастье молодых подумал. Не хрен им как говно в проруби туда-сюда мотаться.
